- Боже мой, Даниэль, вы получили привилегию находиться в спальне короля, а не за закрытыми дверями? - воскликнула Мишель.
- Вас это удивляет, мадам? Что ж, это правда. Король хорошо ко мне относится. Вчера он сказал, что хочет видеть меня в числе входящих.
- Но что послужило этому?
- Ничего особенного. За меня замолвила словечко Её Величество.
- Я очень за вас рада! - с чувством воскликнула Мишель. Она поражалась умению Даниэля возвышаться. Он стремительно добивался королевских почестей за самое короткое время, тогда как другие придворные боролись за каждую милость всю свою жизнь. - Я сейчас иду в часовню с вашей благодетельницей. Хочу успеть в отель за нарядами и драгоценностями.
- Что ж, после мессы король принимает гостей и посетителей, а затем отправляется на совещание с министрами. У вас будет время, чтобы осуществить задуманное. Вечером, когда начнутся игры и балет, мы встретимся, правда?
- Разумеется, мой муж! - улыбнулась она, на что Даниэль заговорщицки подмигнул.
Они не были супругами. Они были друзьями.
Мишель еще раз встретилась с мужем, когда король и королева шли из часовни вдоль живого коридора придворных. Все были одеты в лучшие наряды, стараясь оказаться в первых рядах.
Вернувшись из часовни, Мишель не знала, куда деться. Казалось, что жизнь во дворце еще не проснулась, хотя яркий утренний свет уже проник в глубину салонов. Балконы и галереи зияли, как пропасти.
После всего церемониала, когда король принимал прошения в зале Дианы, а королева пожелала остаться одна, Мишель выскользнула из дворца. Конечно, она могла бы послать слугу за своими туалетами, но ей хотелось прихватить некоторые драгоценности, которые она никак не могла доверить слуге. На улицах Парижа настолько небезопасно, что даже днем воришки нападают на кареты дворян. Вместе с Элен, которая сопровождала мадам всюду, она села в карету и, крикнув кучеру «в Париж!», откинулась на мягкие подушки.
Она ворвалась в отель, словно вихрь. Приказав горничным и слугам набрать теплой воды и приготовить все для купания хозяйки, Мишель поднялась в свою спальню. Но её остановил слуга, который держал в руке что-то желтоватое. Это был конверт, неаккуратно запечатанный.
- Мадам герцогиня, - услужливо произнес он, - какой-то сельский житель принес это вам. Сказал, что не ел и не пил несколько дней, пока добирался до Парижа. Мы накормили его - он на кухне. Этот человек привез новости из вашего замка.
- Новости из дома? - обрадовано воскликнула Мишель и схватила кусок пергаментной бумаги.
Торопливо распечатывая конверт, девушка укоряла себя за невнимательность к родным. Покинув дом, она совсем не думала о семье. Несмотря на то, что Даниэль ездил в их фамильный замок Винье, чтобы лично пригласить на церемонию родных Мишель, никто не приехал. Тому был целый ряд причин. И этому Мишель была несказанно рада. Она знала, что тетушка Николь все поймет, а отец, старый граф де Лотрен, наоборот, станет говорить о перспективах этого брака.
По мере того, как голубые глаза девушки бегали от строчки к строчке, улыбка исчезала с лица, а лицо становилось мертвенно бледным.
Отец умер...
Мишель уцепилась за эти слова и больше ничего не могла прочитать. Вспомнив слова слуги, она, спотыкаясь, бросилась на кухню. Повариха и служанки, увидев хозяйку, неуклюже поклонились.
- Где человек, прибывший из Винье? - громко спросила она.
- Я здесь, мадам.
Мишель обернулась. Возле очага стоял молодой человек. Загоревшее лицо его наполовину закрывала редкая бородка. Маленькие серые глазки бегали, а длинные руки уже тянулись к тарелке лукового супа.
- Что случилось в замке? Что с отцом? Отвечай же! - она уже кричала от отчаяния.
- На прошлой неделе занялась сильная гроза. В деревне у крестьян посрывало крыши. В нашем сарае, где еще осталось несколько лошадей и мулов, тоже слетела вся черепица. Вы ведь знаете, что в замке слуг почти нет, поэтому мужских рук не хватало. А ждать было нельзя. Граф полез на крышу вместе с другими. Они уже натянули навес, а когда пришло время слазить... Тут старый граф не удержался и сорвался...
Мишель застонала, и селянин замолчал, с состраданием глядя на девушку. Она опустилась на стул и прошептала:
- Продолжай.
- Он упал и рассек себе голову. Потом его похоронили. В вашем доме траур, госпожа Николь написала письмо, дала мне лошадь, несколько экю и приказала без отдыха скакать к вам.
Мишель не позволила себе плакать. Сердце разрывалось, но она еще не верила в услышанное. Собрав некоторые вещи, она дала указание слугам приготовить дорожную карету.
- Объясните все герцогу, Жак, - говорила она слуге мужа, который неодобрительно качал головой. - Я уезжаю в Винье и не знаю, когда вернусь. Сообщите ему сейчас же, чтобы он не искал меня сегодня вечером при дворе.