Отдав еще несколько указаний, она, взяв с собой Элен, опять села в карету, которая двинулась по парижским мостовым.
Итак, Франция продолжала воевать. Под проливным дождем рылись новые линии траншей. Со всех сторон доносились звуки батарей, извергающих из стволов дым и пламя. Звук залпа был оглушителен.
Филипп стоял на холме. Его армия вместе с армиями господина Д`Ассе и де Лувиша одержали победу. Французские земляные укрепления окружили крепость, которая через несколько дней подняла белый флаг, объявляя о своем поражении. Тем же днем победители вошли в павший город.
Эту хорошую новость доложили королю, и он, обрадованный победой, тут же приказал военачальникам возвращаться в Версаль. Филипп был раздосадован. Интриги и сплетни двора раздражали его, но приказ короля есть приказ короля.
Филипп прибыл в Версаль рано утром. Не переодеваясь, он сразу направился в апартаменты Его Величества. Дорожная пыль и грязь, которая покрывала костюм и высокие сапоги маркиза, произвели на Людовика XIV должное впечатление. Он обрадовался и с радостью поприветствовал своего любимого придворного.
Этим же вечером во дворце играла громкая музыка, придворные наслаждались играми и балетом.
- О, Филипп! - воскликнула Катрин, уводя маркиза по парковым дорожкам. - Я так рада видеть вас! Днем на приеме у короля нам так и не удалось поговорить.
Филипп смотрел в черные глаза Кэтрин. Она была, как всегда, прекрасна. Он скучал по ней.
- Я тоже рад вас видеть, мадам, - он галантно поклонился.
Они гуляли по аллеям, говоря о каких-то пустяках.
- Я слышала, вы одержали победу? Франция побеждает, когда в рядах её воинов стоят такие полководцы, как вы, Филипп, - Кэтрин улыбнулась.
- Не преувеличивайте, сударыня. Я был не один.
- Да, но заслуга в большей степени ваша.
- Не моя, а солдат. Только, к сожалению, король в такие минуты забывает о них. Если бы не молодые солдаты, не видать нам победы!
- Да, вы правы. Знаете, маркиз, несколько дней назад король назначил мне аудиенцию. Мы долго разговаривали. Король любит поговорить со мной, и я ценю это. Он благоприятно отзывается о вас, даже намекнул, что хочет сделать вас маршалом Франции.
- Слышал бы вас господин де Шериотц! Уж он-то никому не позволит занять своё место, будьте уверены!
- Возможно, но однажды он уже вызвал недовольство Его Величества. Король пока терпит, но один неверный шаг - и де Шериотца ничего не спасет от Бастилии.
Они обогнули огромный фонтан.
- Знаете, герцог де ла Бард набирает обороты. Он находится в числе самых привилегированных придворных! - продолжала щебетать она. - Король лично поздравил его со свадьбой, признав, что он выбрал прекрасную жену, а теперь этот красавец участвует в пробуждении короля. Он, как и вы, принимает участие во втором выходе.
- Почему он один? Где его молодая жена? - спросил Филипп, поддерживая разговор.
- У нашей малышки произошло несчастье. Её отец умер недавно, и она отправилась в свой замок. Бедная девочка! Она так любила своего отца!
- Что же, жаль. Граф де Лотрен был приятным человеком. Никто еще не выглядел так забавно в ночном колпаке.
Они вышли на главную аллею, и издалека показался король со своей свитой. От Филиппа не ускользнуло, что Кэтрин отстранилась от него на шаг.
- Боишься показать, что мы близки?
- Опасаюсь лишь за свой будущий брак, - улыбнулась она.
Дорога была тяжелой. Несколько раз карета чуть было не перевернулась. В такие моменты слышался треск, и казалось, словно экипаж вот-вот расколется пополам. Когда до цели путешествия оставалось несколько лье, дорога превратилась в обычную тропинку, изрезанную глубокими колеями. Наехав на очередную выбоину, карету тряхнуло так сильно, что колесо все же отвалилось, и Элен, сидящая в карете напротив Мишель, повалилась на свою госпожу, придавив её к дверце.
Потребовалось несколько часов, чтобы починить экипаж. Мишель находилась на грани отчаяния. Но, несмотря на эту неприятность, к вечеру небольшой кортеж достиг замка Винье.
В его окрестностях стояла непохожая ни на что тишина. Даже в деревне крестьяне не пели песни, как обычно. Замок казался темной фигурой, трагически напоминающей о случившимся. Все вокруг было погружено в траур.
Но не только снаружи все было мрачно и тихо. Внутри замка в воздухе висело такое гробовое молчание, что Мишель содрогнулась. Из слуг остались только старая Бернадетта и её муж, верный Толоне.
На встречу девушке вышла тётушка Николь. Она ласково обняла племянницу и только произнесла: «Крепись, дитя моё».