Освободившись от одежды, он продолжал ласкать её, и с каждым разом она становилась все покорней. Она была его! Он всегда убеждал себя в том, что она - еще ребенок. Но чувство оказалось сильнее.
Мишель больше не принадлежала себе. Её губы, её руки скользили по телу Филиппа, стараясь запечатлеть на нем свои ласки.
Это был момент истинного счастья, истинного наслаждения.
Уже потом, вытянувшись на кровати, они постепенно приходили в себя. Филипп нежно поцеловал её в губы и прошептал:
- Прости меня.
Она видела, что он опустил голову. Зная его гордый характер, она не могла представить, сколько усилий потребовалось для того, чтобы он произнес эти слова.
- Но за что, Филипп?
- За то, что поверг тебя в грех. Ты была невинной, как цветок, а я растоптал твою невинность. Я не смел. Я не знал, что ты...
- Что, находясь в браке, я осталась девственницей? Но Даниэль ни разу не притронулся ко мне. Мы друзья.
- Но почему ты вышла за него?
- Чтобы сбежать от вас, Филипп.
- И он ни разу не прикоснулся... Я думал, я сойду с ума, когда представлял, как он делает это. Я ненавидел его только за то, что он будет первым.
- Я сберегла себя для вас.
- Малышка... Девочка моя. Теперь только моя. Плевать на герцога и на других!
- Но как вы оказались здесь?
- Услышав о твоем несчастье, я сообщил королю, что уезжаю в свое поместье решать финансовые дела фамильных земель.
Они провели всю ночь то разговаривая, то вновь предаваясь своей любви. Мишель не могла уснуть. Она вглядывалась в темноту, прислушиваясь к счастью. Девушка не могла понять, за что ей дано это счастье? Он здесь. Рядом. Он любит. Его теплое красивое тело прижимало её к себе. Она вдыхала аромат любви.
Только под утро, изможденные, они уснули. Открыв глаза, Мишель видела, как Филипп уже одевался. Ему пора было возвращаться. С тоской и разочарованием она попрощалась с ним. Что ждало их дальше? Она непременно расскажет все Даниэлю, ведь он ее друг, он поймет.
После ухода Филиппа она вновь закрыла глаза, предаваясь воспоминаниям о проведенной ночи.
Вдруг ее разбудила Николь. Ничуть не смущаясь, она ворвалась в спальню и, растолкав ее, произнесла:
- Герцог... Он здесь!
Мишель отчаянно воскликнула, закрываясь простыней.
- Только что он прискакал со своими слугами, чтобы принести свои соболезнования. Он хочет видеть тебя, Мишель. Он было собрался подняться к тебе, но я уговорила его подождать.
- Он не столкнулся по пути с маркизом? - в ужасе спросила Мишель.
- Надеюсь, что нет.
Мишель смело вышла к мужу. Даниэль стоял на середине гостиной, широко расставив ноги. Сдержанно поприветствовав её, он сказал несколько слов о том, что ему очень жаль графа де Лотрен, что он прискакал сразу же, как только смог.
- У вас странно блестят глаза, мадам, - неожиданно заметил он.
- Это от бессонной ночи, сударь, - ответила Мишель.
- Ну да, ну да. Понимаю.
Он внимательно вглядывался в её лицо.
- Почему вы так внезапно уехали, вместо того, чтобы дождаться меня? Я с удовольствием сопровождал бы вас!
- Благодарю, Даниэль, но я не хотела отвлекать вас от ваших новых обязанностей.
Она заметила, что он был не в духе, и спорить дальше отказалась.
- Я за вами, сударыня. Нам нужно вернуться в Париж.
Мишель не стала протестовать. В ином случае она бы протестовала, пожелав задержаться в Винье. Но теперь её мучило чувство вины перед Даниэлем и она согласилась. К тому же, желание вновь поскорее увидеть Филиппа тянуло ее назад во дворец.
Собрав немногочисленные вещи, взятые в дорогу, Мишель вышла к карете. Она увидела, как Даниэль разговаривал с Француазой. Её это ничуть не смутило. По словам тётушки Николь, сестра положила глаз на герцога и ловила любой случай, чтобы обратиться к нему.
Всю дорогу они не разговаривали. Мишель сидела в карете, тогда как Даниэль, несмотря на её уговоры, предпочел скакать верхом. Иногда он пересаживался к ней и в эти минуты не произносил ни слова. Его лицо было напряженным. Даже натянутая улыбка, которой он одарил её при встрече в Винье, исчезла. Что-то мучило герцога, но Мишель не решалась спросить его об этом.
Путешествие от Бургундии до Парижа прошло без приключений. Единственное, что удивило Мишель: карета не доехала до города. Небольшой кортеж свернул на проселочную дорогу.
- Мы не едем в Париж? - спросила Мишель.
- Нет, мадам. Какое-то время нам придется побыть в Люро. Я потом вам объясню.
Мишель пришлось выпрыгивать из кареты самой, так как Даниэль не подал ей руку, а слуги и кучер, как по волшебству, все исчезли. Смутная тревога закралась в сердце. Слишком тихо было вокруг. Ни слуг, ни конюхов - никого. Даже птицы, всегда так громко гомонившие, не издавали ни звука.