- Трогай! - приказал он кучеру.
Карета медленно покатилась по дорожке. Через час он уже входил в свой дом, отделанный в стиле Ренессанса. Отпустив лакея и слуг, которые не ожидали скорого возвращения хозяина, что послужило поводом для пьянки, Шериотц разразился грязной бранью в их сторону. Кряхтя, он поднимался по лестнице. Мысленно он «отключился» от своих собратьев из Союза и с облегчением вздохнул. Слышать мысли всех колдунов было самым сложным в его существовании. Но вдруг маршал увидел на самом верху лестницы темную фигуру, которая стояла неподвижно, словно мраморная статуя.
- Кто это? - спросил хозяин дома, подумав на кого-то из слуг.
Но фигура не двигалась с места. Поднявшись еще на пять ступенек, Шериотц уже мог разглядеть черную тряпку, окутавшую незнакомца, словно плащ, так, что не было видно лица. Он уже было хотел подойти ближе, как вспомнил о загадочных и жутких убийствах в Версале. Он хотел опять присоединиться к мыслям своих соратников-колдунов, чтобы получить от них дополнительную Силу и защиту, как фигура протянула руку и столкнула его с лестницы. Жирное тело покатилось вниз. Переломав ребра, Шериотц лежал внизу, не в силах двинуться. Любое движение причиняло боль. Нужно было некоторое время, чтобы восстановить все раны. Он старательно все эти годы старел и теперь вместе с заживлением ран мог по неосторожности прийти и молодость, что будет сложно объяснить королю и всему Парижу. Он взревел от злости. Приоткрыв глаза, де Шериотц различил в темноте склонившуюся над ним фигуру. Сердце оцепенело от ужаса. Убийца что-то сказал - он не разобрал слов, но услышал голос. Шериотц узнал этот голос!
На следующий день весь двор узнал о загадочном происшествии с маршалом Франции. Он уверял всех, что это был тот самый убийца, но он чудом остался жить. Шериотц предпочел не залечивать свои раны, чтобы не вызвать подозрений, ему пришлось физически страдать и излечиваться, как обычный человек. Лежа на койке под присмотром врачей, он умудрялся донести до двора свои мысли и опасения. Его пламенные речи настолько казались несуразицей, что никто ему не верил. Придворные, а также капитан полиции внимательно выслушивали этот наивный рассказ, а потом смеялись в стороне. С их стороны оправдание травм было одно: выпив лишнего, этот боров упал с лестницы, а фигура в черном плаще ему просто привиделась.
Но маршал не унимался. Он поведал всем, что ясно слышал голос баронессы дю Роле де Шартье. Это была настоящая бомба! Двор тут же уцепился за эти слова, что послужило лишним поводом для сплетен.
В Союзе проверяли воспоминания маршала, проверяли мысли Катрин и не могли найти там подтверждения этих слов. Все это было слишком странно. Ведь эта женщина была проверена множество раз, ее жизнь была как на ладони у колдунов. К тому же, была ли причина оставлять его в живых? Союз был уверен, что кто-то играет с ними, пытаясь заставить идти по ложному следу.
Кто-то при дворе поверил маршалу и с опаской, а то и страхом оглядывался на баронессу, проходящую мимо. Кто-то предположил, что великолепная Катрин просто отказала месье де Шериотцу, и тот решил отомстить ей.
- Если бы он мстил всем женщинам, которые ему отказывали, то в Версале вскоре не осталось бы ни одной придворной дамы! - съязвила на этот счет мадам де Роже.
- Значит, дорогая, несравненная Катрин зацепила его крепче остальных! - ответил придворной кокетке де Бонневаль. - Хотя, насколько я помню, в тот вечер именно вы отказали ему! Может, он перепутал ваш голос с голосом баронессы?
- Ах, Жермен, вы невыносимы! - обиделась мадам де Роже. - Неужели вы думаете, что этот жирный боров действительно кого-то там видел?
- Все может быть, моя милочка!
Но убеждения со стороны капитана полиции и других чинов не могли заставить Шериотца отказаться от своей версии. Король ходил раздражительный, так как ему были не по вкусу басни маршала, которыми развлекался весь двор. Тем более, обвинения в сторону баронессы, которая была дорога ему, ибо являлась не только близким другом и советчиком, но и хранителем многих тайн короля. И, в конце концов, она была его сестрой!
Чтобы не позорить честь Франции, а также пресечь всякий вздор о голосе мадам дю Ролле, он лишил Шериотца звания маршала и приказал покинуть двор. Шериотц впал в немилость.
Но мало кто знал, что он впал в немилость и у членов Союза. Ему была доверена высокая должность и роль во всем этом деле, а он так опозорил себя и потерял должность. Через какое-то время он почувствовал, что больше не слышит мыслей своих собратьев-колдунов и понял, почему. Он знал, что совсем скоро они придут за ним, за его Силой.