- Он... он угрожал, а я боялся. Боялся его. Он слишком страшен в гневе.
- О ком ты говоришь, Валентин? - осторожно спросил Филипп.
- Об этом молодом герцоге... де ла Барде. Я... я видел, как он отравил её...
- Кого? Отравил кого?
- Её... королеву.
- Что ты такое...
- Тогда, за королевским обедом, помните, он спас её? Герцог сам подсыпал яд в вино Её Величества. Я видел это. Я видел, как он подсыпал ей в стакан яд. Де ла Бард сделал это, когда он был еще пуст. Тогда все смотрели только на короля и де Монтеспан... - он тяжело сглотнул слюну. Филипп понимал, что говорить солдату было все тяжелее.
- Ты уверен, Валентин? - Филипп не мог поверить в то, что услышал.
- Да, командир. А еще я видел его в тот вечер, когда убили Левенеса.
- Но тогда он еще не прибыл во Францию и не был представлен ко двору! Ты что-то путаешь.
- Нет. Я видел красивого молодого дворянина, который появился со стороны королевской галереи и торопливыми шагами поспешил прочь. И я узнал его тогда, за тем обедом, когда король заговорил с ним. Этот человек с ангельским лицом на самом деле - дьявол! Он и есть убийца!
- Нет, мой друг, ты что-то путаешь, - прошептал Филипп.
Маркиз крепко сжал кулаки. Мышцы на лице напряглись, глаза устремились куда-то в даль.
Валентин умер у него на руках со словами прощения и уважения к своему командиру.
- Вот это да, - присвистнул рядом стоящий солдат и круто развернулся, покидая палатку. Филипп не сразу отреагировал, уж слишком шокирующие подробности жизни Даниэля он узнал. Но когда сознание его вдруг прояснилось, он понял, что потерял драгоценные минуты. Филипп вскочил с места и помчался к королевской палатке, но было уже поздно.
Увидев его, Людовик взревел:
- Собирайте отряд, маршал! Привезите мне голову этого подонка! Де Труа! - позвал он капитана мушкетеров. - Отряд лучших солдат! Живо!
Они стояли у входа в маленькую часовню неподалеку от Люро. Могучие тополя окружали священные стены, словно ревностные стражи, пряча её от посторонних глаз.
- Пойдемте, Даниэль, - позвала Мишель своего спутника.
- Нет. Я останусь здесь. С того момента, как я впервые убил человека, я предпочитаю не заходить в храмы.
- Но все равны перед богом, и вы можете просто помолиться. Вам станет легче.
- Нет, - твердо ответил он и даже отступил на несколько шагов, словно подтверждая свои слова. - Нет. Иди одна.
Мишель немного задержалась, глядя на герцога. Он был так красив и беззащитен, словно ангел. Она чувствовала, что Даниэль хочет что-то сказать.
- Знаешь, сегодня мне приснился сон, - начал он. - Мне снилось, словно я умер. Я видел, как душа моя покинула тело и устремилась ввысь. А потом чья-то теплая рука прикоснулась к моей щеке, и я ощутил невероятное счастье. Наверное, мне суждено познать его только после смерти.
- Не говори так, - возразила Мишель, впервые назвав его на «ты». - Ты можешь испытать счастье.
- Я так не думаю. Я ведь даже не знаю, что это такое. Но этой ночью я прикоснулся к нему и понял, что это прекрасно. Оно зовет меня.
- Замолчи, Даниэль! Я не хочу слушать этот бред. Замолчи!
Мишель круто развернулась и вошла в часовню. Там было совсем тихо. Только на высоких оконных нишах шевелились несколько ворон - постоянных обитателей пустынной церквушки.
Мишель направилась к образу святой девы. Она опустилась на колени перед иконой, но была не в силах закрыть глаза и прочитать молитву. Все священные слова вдруг вылетели из памяти. Непонятная пустота в мыслях, угнетающая тишина вокруг...
Вдруг снаружи послышался топот лошадиных копыт. Это был целый отряд. Крики, шумы и даже выстрел мушкета.
Мишель вскочила и выбежала из часовни. У входа собрался целый отряд мушкетеров и гвардейцев. А впереди всех - всадник на черном коне.
- Филипп! - прошептала Мишель.
- Где он? Где де ла Бард? - прокричал он. Глаза Филиппа судорожно смотрели по сторонам, он пытался найти брата, чтобы предупредить его, но огромный отряд, что отправили с ним, не давал ему возможности отстать от них.
- Я к вашим услугам, сударь.
Даниэль появился неожиданно, словно ниоткуда.
- Даниэль, беги! Они хотят тебя убить! - мысленно прокричал Филипп ему. - Беги!!!
Но герцог лишь улыбнулся. Он улыбался настолько спокойно и обворожительно, словно находился на приеме у кокетки мадам Д`Амбуаз. Эта улыбка вывела Филиппа из себя.
- Беги, брат, я прикрою! - закричал он вслух, и все присутствующие в изумлении смотрели уже на него.
- Беги же, - застонала Мишель.
- Не плачьте, милая супруга. Ваши слезы причиняют мне боль, - сказал Даниэль, и в его глазах мелькнула печаль. - Все кончено. Но это конец для меня, а не для вас.