- Взять его! - крикнул кто-то из гвардейцев.
Несколько человек кинулись к Даниэлю, но он был вооружен. Вытянув руку с двумя пистолетами, он повалил двух солдафонов. Потом вынул из ножен шпагу и проткнул ею еще двух. Филипп соскочил с коня и тоже начал защищать его. Он боролся как лев, раскидывая всех на своем пути. Но солдат было слишком много. Один из них не стал дожидаться конца битвы и выстрелил в спину герцогу. Стрелять в маршала никто не решался.
Даниэль покачнулся. Выронил из руки шпагу, медленно осел на колени и рухнул на сырую землю.
- Нет! - закричал Филипп и было кинулся к нему, но кто-то выстрелил и в него. Затем снова и снова. Непрекращающиеся пули пронзали тела братьев.
Не обращая внимания на столпившихся гвардейцев, Мишель кинулась к телам.
- Даниэль, - прошептала она, глотая слезы. - Филипп, милый. Очнись. Не уходи, умоляю. Вы должны жить!
В открытых зеленых глазах блестели огоньки радости.
- Ну наконец-то, - прохрипел Даниэль и замолк навсегда.
- Нет! - рыдала она, держа его руку в своей. - Нет!
Мишель подбежала к телу Филиппа, обхватила его шею и разорвала ворот из драгоценных английских кружев, чтобы ему было легче дышать. Но дыхания уже давно не было.
- Уезжаем! - приказал де Труа своему отряду. - Пусть здесь теперь работают могильщики.
Когда отряд удалился, и на горизонте виднелись только облака пыли от копыт, послышался голос Филиппа.
- Брат, - прошептал он, - брат!
Мишель в ужасе смотрела на то, как он встает и рукой вытаскивает осколки пуль из ран. Она смотрела на него еще секунду и рухнула рядом без чувств.
- Брат, - шептал Филипп, подползая к телу Даниэля.
- Он умер, сударь, - услышал он совсем рядом голос Жака.
Верный слуга герцога стоял рядом и плакал. Он всегда был грозен и страшен, но теперь - он страдал от горя.
- Я не успел... он ведь не умел лечить себя сам... а я не успел...
Жак опустился перед герцогом на колени. Молодой дворянин лежал на мокрой грязной земле в своем самом лучшем костюме. Он надел его именно сегодня, словно знал, что умрет. Его лицо было прекрасным. Зеленые глаза все еще светились на бледной коже, а на губах навсегда застыла улыбка. Он был похож на ангела.
- Мой черный ангел, - прошептал Жак, затем ладонью закрыл ему глаза.
Жак легко поднял мертвое тело Даниэля. Он понес на руках хозяина, которого любил как сына, к часовне. Испанец шел медленно, смотря прямо перед собой - туда, где возвышался образ господа. Он положил у подножия иконы тело Даниеля, словно отдавая его богу. Перекрестился. И, прежде чем кто-то смог предугадать его действия, достал из-за пояса пистолет и выстрелил себе в висок. Он не мог жить без хозяина. От грома выстрела вороны взметнулись с оконных ниш и закружили по часовне, бросая крылатые тени на мертвые тела.
Через минуту снова стало тихо.
Филипп видел, как в воздухе поднимаются два облака - это были души Даниэля и Жака. Только энергия Даниэля была странной - рваной, черной. Она объединилась с Силой Жака и словно выздоровела. Но вдруг это облако взлетело резко вверх и упорхнуло в неизвестном направлении. Кто-то очень сильный притянул ее к себе.
- Они мертвы, и я не жалею. Они мертвы, потому что я так хочу, потому что так надо. Жажда свободы и власти ведет меня на эти преступления, и я не раскаиваюсь.
- Тогда зачем вы здесь? - спросил священник. Он не видел лица человека, который пришел к нему на исповедь, но он хорошо знал его. В исповедальне было совсем темно. Священник содрогался от ужаса, когда убийца в подробностях рассказывал ему о том, как умирали люди.
- Не знаю. Мне хотелось с кем-то поговорить. Но вы ведь не предадите меня, ведь правда?
- Вы и сами знаете это. Тайна исповеди священна, я буду молчать.
- Неужели вы боитесь меня, отец мой?
- Да, я боюсь, но не вас. Я боюсь того будущего, которое ждет вас. Я боюсь, что бог может отречься от вас.
- Он уже отрекся. Сразу после того, как я умерла. Бог сам благословил меня на все эти преступления.
- Но за что поплатились эти люди?
- За то, что они возомнили себя богами. За то, что считают себя выше других. Считают, что если ты не с ними, ты враг и не можешь жить своей жизнью. За то, что правда только за ними. Но они оказались такими глупыми и слабыми! Так легко было их обнаружить, обвести вокруг пальца, и так увлекательно было играть с ними. Каждый шаг был продуман так тщательно... А Мишель? Она сыграла главную роль в этом спектакле. Бедная девочка... она напомнила мне одну англичанку - добрая, наивная и доверчивая. Участники спектакля почти не изменились. Все выполнили свои роли блестяще, как и было задумано. Мой гениальный учитель гордился бы мной... А Сила, которой обладали убитые, так велика и так прекрасна, - убийца закрыл глаза от наслаждения, словно смакуя каждое свое слово. - Эта Сила открыла столько тайн и планов, которые хранил Союз, и я теперь еще ближе к их главарю. Ну и эти шестеро теперь никого не смогут запугать. Французский двор свободен от тех, кто так ловко управлял им. Людовик велик, и сможет без их помощи управлять страной.