Он смотрел на нее уже с нескрываемой яростью, пламя в глазах полыхало так сильно, что почти обжигало ее. Огонь двигался в зрачках, и гнев его колыхал.
- Кто позволил тебе ослушаться и пойти против моей воли? - взревел он, и она внутренне сжалась в комочек. Кэтрин уже и забыла, какой огромной властью он обладал над ней, и перед его гневом она чувствовала себя маленьким глупым ребенком. - Почему ты позволила своей женской глупости овладеть собой? Что в моих действиях осталось для тебя непонятным, чтобы ты стремилась мешать моим планам?
Этот голос гремел и эхом отдавался о каменные стены. Кэтрин опустила глаза.
- Неповиновение - порок, который я никогда не приемлю в тебе!
Кэтрин сделала несколько шагов назад. Этот ледяной голос, ненавистный тон, злые глаза - все было ударом для нее. Он ненавидел ее? Считал глупой и недостойной. Она мешала ему. Наткнувшись на препятствие, Кэтрин прижалась спиной к ледяной каменной стене. Она закрыла глаза. Не хотелось дышать, хотелось умереть прямо сейчас.
- Порок, который я ненавижу, ибо он не позволяет владеть тобой полностью, - его голос прозвучал уже тихо и совсем рядом. Она открыла глаза и увидела его очень близко. Его лицо почти соприкасалось с ее, его дыхание шевелило растрепанные мокрые волосы на щеке. - Строптивое, глупое, непослушное создание. Забралась в самое пекло...
Она глубоко задышала, кровь бурлила в жилах. Родное лицо было рядом, дьявольские глаза пожирали ее. Она мысленно умоляла его забрать ее душу.
Он взял в руки ее лицо, она почти утонула в его ладонях.
- Прости меня, - прошептала она, и слезы потекли рекой по щекам, смешиваясь с каплями дождя. - Я недостойна тебя.
Он заревел, сжимая руки. На мгновение ей стало даже больно, словно он хотел разломить ей голову.
- Ты делаешь меня слабым, - сквозь зубы процедил он. - Я ненавижу себя за это.
Он спустил руки с ее скул. Одной рукой взял за тонкую шею, другая скользнула вниз по телу и сжала ее талию. Она так крепко была прижата к стене, что не могла даже пошевелиться. Владимир закрыл глаза и, продолжая держать ее, зарылся лицом в ее волосы, прижимая ее к ледяным камням подземелья своим телом. Она задыхалась. Даже если он убьет ее - разве не это счастье?
- Ты не можешь жить без меня, мое дитя? - спросил он с жалостью в голосе.
- Не могу, - прохрипела она.
- Что я с тобой сделал? ЗАЧЕМ я это с тобой сделал? Завтра они убьют меня, и это убьет и тебя, я знаю.
Он провел носом по ее щеке, вдыхая запах ее кожи. Затем немного отклонился, глядя ей в глаза.
- Прости меня, - еще раз прохрипела она. Рука его по-прежнему сжимала горло, и она не могла говорить ровно.
Он отпустил ее и отошел на шаг. Красные пятна на шее от его пальцев начали заживать и исчезли.
Вдруг в его взгляде сверкнула молния. Он резко подошел к ней и, заломив ее руки за спину, вновь прижал к стене. Она почувствовала удары его энергии, он стучался в ее сознание, но она была закрыта для него. Владимир сузил глаза от удивления - раньше она не могла устоять перед ним, и он с легкостью мог управлять ее защитой, но сейчас он почувствовал, насколько она была сильна и как сопротивлялась ему. Он отпустил ее руки, продолжая пытаться. Кэтрин прикоснулась ладонью к его щеке и улыбнулась. Она открыла свое сознание и впустила его. Владимир вихрем ворвался в ее мысли и открылся сам. На этот раз она могла видеть, остались ли потаенные места в его мыслях и чуть не вскрикнула от счастья, что он был честен. Она увидела его целиком: его безумный страх за ее жизнь, злость, ярость, гнев от ее появления. Увидела, как он тосковал без нее, и его боль, подобную ее боли, из-за вынужденного расставания.
Ощущение полноты заполнило ее сознание, уничтожив пустоту и одиночество, что отравляли ее все эти годы. Это были эйфория и блаженство. Нет ни единого слова, что могли бы объяснить ее ощущения.
- Ты сильна, очень сильна, - сказал он.
Владимир начал передавать ей свою энергию и забирать ее. Два потока встретились в бушующей схватке и, накрыв их обоих с головой, смешались в единое целое. Кэтрин задыхалась от восторга. Она принадлежала ему и только ему. Он наклонился и поцеловал ее. Кэтрин застонала от облегчения. Ей казалось, что он поглотит ее целиком, и слезы счастья продолжали стекать по щекам. Она обхватила его шею и прижалась к нему. Металлические пряжки его камзола царапали ей грудь в кровь.