- Не забывай, что для всех жителей этого дома ты - моя жена и спать должна в моей комнате.
- Что ж, придется терпеть.
- Уверена, что не набросишься на меня, едва я сниму свою рубашку?
- Я постараюсь устоять.
- Постарайся. Я не люблю, когда меня будят.
Она с гордо поднятой головой пошла в сторону дома, а он, склонив голову набок, какое-то время смотрел ей в след. Затем последовал за ней.
- Ты будешь спать в платье? - лукаво спросил он, лежа на кровати и подпирая голову рукой. На Филиппе были только штаны, он был невероятно красив и притягателен, словно мраморная скульптура. Крепкие, рельефные мышцы на груди и животе четко вырисовывались в неярком пламени камина.
Кэт подошла к нему.
- Нет, если ты поможешь мне расстегнуть все эти крючки.
- С удовольствием!
Она повернулась к нему спиной и почувствовала, как он ловко управлялся с застежками на платье. В это мгновение она пыталась представить, сколько платьев вот так он снял за годы своего пребывания при дворе.
С застежками было покончено, и он медленно спустил ткань с ее плеч.
- Спасибо, дальше я управлюсь сама.
Кэт без стеснения (по крайней мере, она старалась казаться таковой, на самом же деле в душе бушевала буря) сняла платье, оставшись в одной рубашке, доходившей до самых щиколоток, и скользнула под одеяло.
- Тебя согреть еще раз? - спросил Филипп.
Она ненавидела вот эту его улыбку - когда он слегка приподнимал одну сторону губ. Возле глаз и на щеке появлялись морщинки. Лукавая, эгоистичная и невероятно соблазнительная улыбка.
- О нет, мне достаточно тепла. И держись своей стороны кровати, пожалуйста.
- Кэти, почему упрямишься? Разве тебе не хочется получить немного ласки от меня? Разве я не достаточно привлекателен?
Тон был настолько самодовольным, что она покраснела от злости до корней волос. В темноте он этого не мог увидеть.
- Знаешь, девушки обычно не могут устоять передо мной. Перед моей улыбкой, моим голосом, - он продолжал приближаться к ней, словно играя, - моим телом...
- Ты привлекателен, Филипп, и знаешь это.
- И что же тебе мешает? - смеялся он.
- Твое чрезмерное самодовольство. Оно меня просто раздражает.
- И все? Это все, что тебя останавливает? Что ж, я могу быть милым, если ты этого захочешь...
- Прекрати!
- Сейчас попробуем узнать, есть ли что-то еще... - засмеялся он. Затем замолчал, опрокинул ее на спину и сжал ее запястья, пристально глядя на нее.
- Ох, перестань сейчас же! У тебя ничего не выйдет, ты знаешь! - воскликнула она, пытаясь вырваться.
Кэт не знала, что ее испугало больше - ощущение толчков его Силы, которая яростно пыталась пробиться в ее голову и считать все мысли, либо его невероятные глаза в обрамлении черных ресниц и густых бровей. Синие, как небо, глаза с черной, неестественной радужкой вокруг. Она знала, что когда он злился, глаза становились почти прозрачными. Но когда он был доволен и пребывал в хорошем настроении, они были вот такие. Томные, глубокие.
- Да, ты как неприступная крепость для меня, - разочарованно пробормотал он, не выпуская из тисков сильных рук. Их лица были очень близко и губы почти соприкасались. - Во всех смыслах, между прочим.
- И прошу тебя запомнить это и не повторять попыток!
В это мгновение ни он, ни она не могли бы сказать, что конкретно имели ввиду - проникновение в мысли или страсть.
Он отпустил ее. Она закрыла глаза. Просто не знала, что еще сказать. Сопротивляться ему было тяжело, и Кэт ощущала опустошение внутри. Она помнила слова Анны: «Твоя любовь до добра тебя не доведет. И вряд ли будет взаимной». И даже не могла представить вечность с ним и в то же время без него. Если бы она хоть на секунду позволила ему проникнуть в ее мысли, он сильно бы удивился, увидев ее чувства к нему. И уж наверняка уже завтра его бы здесь не было. Она знала, что подобное - не для него. Филипп всегда был такой - любитель удовольствий и развлечений.
Через какое-то время Кэт уснула. И не знала, что Филипп, хмуро сдвинув брови, какое-то время смотрел на нее.
На следующее утро они встретились во дворе у конюшен.
- Доброе утро, моя дорогая Кэтрин, - Филипп нежно поцеловал ее руку.
- Доброе утро, Филипп, - ответила ему Кэт, и от нее не скрылись озорные огоньки в его глазах.
- Ты долго спала, - тише добавил он, - а вот мне совсем не спалось.
- От чего же?
- Ты пинаешься, - хихикнул он.
- Что ж, сочувствую, - она пожала плечами.
Даниэль недовольно фыркнул и отвернулся к своей лошади.
- Посмотри, какой королевский подарок нам сделал наш дорогой дядюшка, - он рукой указал на конюшни. - Дюжина лучших лошадей и две кареты, отделанные золотом и парчой.