- Будешь меня ждать? - шепотом спросил он.
- Да. Конечно, да! Я буду тебя ждать, Филипп!
Он еще раз взглянул на нее, улыбнулся.
- Ты очень красивая, Кэти.
Затем крепко обнял. Она почувствовала, что тонет в его руках, как бьется его горячее и гордое сердце. Затем он наклонился к ней и нежно прикоснулся к ее губам. Поцелуй был мягким, нежным и длился несколько секунд. Был слишком долгим для обычного, дружеского поцелуя, но слишком коротким для нее, всю жизнь мечтавшей об этом мгновении. Кэт едва удержалась от того, чтобы не обхватить его руками и не удержать его.
Он уже почти покинул комнату, но остановился на пороге.
- Кстати, для всех окружающих ты - вдова маркиза, ты не забыла?
- Я напоминаю себе об этом каждую минуту.
- Вдова... то есть женщина, которая жила с мужем... с мужчиной. Ты понимаешь, о чем я? Думаю, что твой будущий муж слегка удивится во время брачной ночи, что ему досталась девица. Что ты скажешь ему?
- Я... я об этом даже не думала...
- Кэти, моя сестренка, я могу забыть на мгновение о том, что я твой брат и разрешить эту проблему до твоей свадьбы. Только намекни.
Она видела эту его ухмылку на лице и блеск в глазах. Кэт ненавидела его сарказм. Она схватила маленькую подушку с кушетки и кинула в него.
Он увернулся, еще раз подмигнул ей и вышел из комнаты.
Она подошла к окну, наблюдая, как он отдавал последние распоряжения слугам. Все вещи погрузили в повозку. Сам же он, по обыкновению, в карету отказался сесть, решив как можно дольше ехать верхом. В этом был весь он. Увидев ее в окне, он поклонился ей в седле своего вороного коня и, пришпорив его, умчался прочь.
Кэтрин это напомнило то прощание, когда он, еще юный придворный, покидал поместье отца, чтобы присоединиться к таким же дворянам при дворе. А она, маленькая крестьянка, до безумия влюбленная в своего вассала, стояла в толпе провожающих и плакала.
Кэт прикоснулась пальцем к щеке и поняла, что слезы, как и тогда, катятся безудержными ручейками.
Даниэль также покинул ее через несколько дней. Их прощание было другим: они обнимались, плакали вместе, он поделился с ней своей душевной болью и обещал, что будет скучать.
Приготовления к свадьбе совершенно не заботили ее. Всем занимался камердинер лордов Стэнли. Это был молодой тридцатилетний мужчина, высокий, с карими глазами и немного рыжеватой бородкой. У него было красивое имя Александр, доставшееся от дедушки. Сам он даже относился к какому-то древнему дворянскому роду, но, как тогда бывало, семья была разорена, и, кроме полуразвалившегося поместья, ничем не владел. Поэтому работал на богатого лорда Стэнли, который хорошо платил ему и в меру уважал, так как у Александра было чутье к порядку.
Александр почти каждый день приходил к Кэтрин, чтобы узнать ее мнение по тому или иному вопросу. Организация свадьбы была его главной заботой на данный момент, и она была ему благодарна. Он избавлял ее от всех хлопот, ограничивая ее участие только выбором ткани на скатертях либо цветов в качестве украшения. Он был добрым, немного угрюмым мужчиной. В доме Стэнли он в основном заведовал конюшнями, охраной. И это поручение ему было не по душе, но он молча исполнял свои обязанности.
Иногда Кэтрин приглашала его на кухню и кормила супом или наливала вино. Зачастую она и сама садилась с ним за стол, и тогда они долго говорили. Александр рассказывал ей о своей провинции, где он родился и вырос. Она слушала его очень внимательно, так как рассказчиком он был великолепным.
- Но когда-нибудь я куплю небольшую ферму, женюсь на пастушке и заведу десяток детей, - однажды сказал он ей.
Кэтрин звонко засмеялась. Они выпили по второй чарке вина, и ее щеки изрядно раскраснелись.
- Как! Вы мечтаете жить на ферме? - изумленно спросила она.
- Я мечтаю о своем доме. О том, как мои дети будут бегать по лугам и вдыхать чистый воздух кукурузных плантаций. А я с женой буду валяться в душистом сене и целоваться.
Кэтрин покраснела.
- Прошу прощения, леди Кэтрин. Мой поганый язык... я не должен говорить вам такое...
- Ну что вы! Это даже интересно! Не извиняйтесь.
Она слушала его порой часами. Он был хорошим рассказчиком. И в минуты, когда ей становилось грустно, эти беседы отвлекали ее от того, кто был далеко и не подавал никаких вестей.
А вестей действительно не было. Кэтрин узнавала только от всеобщих источников новости, которые посланцы привозили Елизавете. О том, что две битвы были блестяще выиграны, а последняя вынудила английский полк отступить.
- Мне сообщили, что ваш брат сражается очень доблестно, но неблагоразумно, - однажды после утренней мессы сказала королева, взяв Кэт под руку. - Но таков уж он, наш Филипп. В любом случае, он жив и здоров.