Кэтрин не стала отдавать девочку матери. Открыв глаза, она увидела румянец на ее щеках. Немного отодвинув грубую грязную мешковину, которая была вместо платья, Кэт увидела, что язвочки исчезли. У нее все получилось. Она поставила девочку на ноги. Мать запротестовала, но Кэт велела ей замолчать. Женщина открыла рот от шока, когда увидела, что ее ребенок твердыми уверенными шагами идет ей навстречу.
- Берегите ее, - промолвила Кэтрин.
Отовсюду показались удивленные лица, которые не могли поверить своим глазам. Они стали свидетелями настоящего чуда исцеления. Пока они приходили в себя, Кэтрин предпочла как можно скорее скрыться.
На следующий день по всему госпиталю прошел слух о появлении Святой Девы Марии, исцелившей ребенка. Бродяги потоком пробирались в церкви и храмы, чтобы послушать службу в ее честь.
Кэтрин же поняла, в чем ее призвание. Анна говорила, что они сами, своими поступками выбирают свой путь. Она не видела смысла в поиске удовольствий, как это делал Филипп. Она хотела помогать людям. Бродягам, горожанам, крестьянам. Таким, как она сама. Кэтрин чувствовала, что Элизабет, ее тетя, одобрила бы ее выбор.
«Ты можешь больше, нужно лишь ощутить в себе Силу», - шептал ей Голос во сне.
Она не видела глаз, но их пристальный взгляд обжигал кожу, а холодное дыхание было совсем рядом.
«Но как?»
«Закрой глаза и просто пожелай. Поверь в то, что можешь. Верь так же сильно, словно это обыденное дело. И тогда все получится».
Рука в перчатке приподняла ее подбородок и немного придвинула к себе.
«Ты можешь все», - прошептал Голос.
Она хотела его задержать, но опять проснулась...
Знатной даме не пристало ходить в госпиталь чаще двух раз в неделю. Это были общественные работы, на которые по этикету выделялось всего несколько часов. Поэтому Кэт одевалась в крестьянку, прятала волосы под потрепанным чепцом, обувала деревянные башмаки, немного пачкала лицо и отправлялась в госпиталь.
На нее никто там не обращал внимания. Все были заняты своими заботами. Она ходила по комнатам, смотрела на людей. Кэт понимала, что нужно проявлять осторожность. Нельзя просто так приходить и говорить «сейчас я вас исцелю». Поэтому она кормила бродяг, перевязывала, осматривала. Всех этих прикосновений хватало, чтобы установить связь с их оболочкой и «заштопать» ее. Она уходила незамеченной. В день она могла исцелить от двух до пяти человек. В зависимости от тяжести заболевания и состояния больного. На все это Кэт тратила много энергии. И покидала госпиталь разбитая и усталая, но абсолютно счастливая, с уверенностью в том, что она выбрала верный путь. Для восстановления энергии ей нужно было крепко поспать, хорошо поужинать, и наутро она была готова снова творить чудеса.
Каждый день в госпитале чудом исцелялось по несколько людей. Многие говорили о Святой Деве. Придумывая какие-то мистические и нереальные подробности, люди передавали это из уст в уста, каждый выдумывал что-то свое. В итоге это достигло и королевского двора. Королева отзывалась об этом как о глупостях и баснях, придуманным народом.
- Им нужно верить, всего-то, - небрежно отзывалась она.
Но Кэтрин знала, что Елизавета не так уж и спокойна. Она чувствовала это. Она видела беспокойство в ее глазах, когда кто-то опять рассказывал о новых чудесах. Нет, королева не противилась рассказам. Наоборот, она сама расспрашивала о них своих придворных. Но рассказы ее не радовали. Кэт было до ужаса любопытно, почему. Народ ликовал, у придворных появилась главная тема для обсуждения, кто-то был настроен скептически и шутил. Но никто не был недовольным. Кроме королевы.
Кэтрин хотела узнать, почему. Она могла бы заглянуть в ее мысли всего на секунду. Но Кэт запрещала себе это делать. Это было бы слишком кощунственно и нагло. Это скорее было близко Филиппу, но не ей.
Все эти мысли в очередной раз посетили ее во время празднества в честь новой театральной постановки. Елизавета любила праздники, игры, театр. Придворным не приходилось скучать. Целые состояния уходили на новые туалеты, драгоценности и экипажи. И вот очередной праздник поражал пышностью и разнообразием. Здесь были и шуты, развлекающие гостей, и игры, и танцы. Невероятно, но королева испытывала большее пристрастие к развлечениям народным, другим словом - для простолюдинов. А деревенские танцы, включая хоровод, просто обожала. И здесь Кэтрин не было равных. Придворные удивлялись, как она могла так ловко прыгать и выделывать сложные пируэты. Она смеялась и лишь говорила, что быстро учится. Однако никто не мог и подумать, что всю свою жизнь она выплясывала с деревенскими пастушками.