- Нет, травки и бальзамы тут не помогут. Лезвие вошло насквозь, я чувствую, это конец. Но я позвала тебя не для того, чтобы лить слезы. Ты должна дождаться моей смерти, а затем изо всех сил призови мою Силу к себе. Я хочу, чтобы она досталась тебе.
- Нет уж, ты умрешь, но не сегодня! - воскликнула Кэт.
Она поспешно сняла плащ и швырнула его в сторону, не глядя. Он приземлился возле двери. Затем она откинула простынь и убрала бинты и примочки, которые закрывали рану. Кровь хлынула сильнее.
- Да что ты делаешь, сумасшедшая!
- Молчи и не мешай, - отрезала Кэтрин.
Изольда в изумлении наблюдала, как Кэт приложила руки к ее ране. Было очень больно, но ее изумление пересилило. Несколько минут ничего не происходило. Она видела, как пот струйками течет по лбу Кэт.
- Такие, как мы с тобой, не можем лечить, детка, - с сожалением прошептала она.
Но вдруг что-то изменилась. Еще большая боль пронзила ее кожу и внутренности. Как будто кто-то снова воткнул в нее кинжал. Потом появилось ощущение невероятного жжения. Рана зачесалась так, что хотелось ее разодрать. А через минуту все исчезло. И боль, и озноб. Изольда было подумала, что она умерла. Что это была агония и сейчас она покинула тело. Но, открыв глаза, она увидела все тот же старый деревянный потолок, ту же обстановку в комнате. Только Кэт лежала на полу, у ее кровати, продолжая прикасаться к ее животу.
Изольда медленно убрала ее руки с того места, где была смертельная рана и вскрикнула, так как от раны не осталось и следа, только кровавые следы, а кожа - цела и невредима.
- Господи всемогущий! - закричала она. - Так ты одна из НИХ!
Кэтрин еще была в сознании. Она лежала на грубом полу, но чувствовала, что не может пошевелить и пальцем. Предметы перед глазами плыли, превращаясь в размытые очертания. Она словно сквозь густую пелену видела Изольду, которая вскочила с кровати и судорожно бегала по комнате. Какая-то часть ее сознания была счастлива, что цыганку удалось спасти, и теперь она жива и невредима.
Больше всего на свете ей сейчас хотелось спать. Здесь, на этом полу, рядом с ползущими тараканами и жучками. Кэтрин глубоко вздохнула и погрузилась в глубокую и темную яму.
Глава 11
Здесь так темно и холодно. Она была словно замурована в узкой гробнице без воздуха и возможностью шевелиться. Разум работал медленно, время остановилось.
«Бедное дитя», - прошептал рядом с ней Голос.
Кэтрин видела, как он склонился над ней и гладил по волосам. Она уже знала его, но опять не могла рассмотреть.
«Совсем обессилена», - продолжал говорить он. Его Голос... он был невероятный. Немного хриплый, тихий, но невероятно красивый. Каждый звук отдавался в ее нервах, словно музыка. Мурашки покрывали кожу.
«Глупая девочка, не веришь в свои Силы и поэтому твое тело страдает», - ласково говорил Голос, а рука в перчатке продолжала гладить ее по голове.
«Кто ты?» - с усилием подумала Кэтрин. Быть может, он может слышать ее мыли?
«Я твой ангел», - ответил ей Голос и по его интонации она поняла, что он улыбается.
Этот ответ показался ей очень логичным и она улыбнулась.
«Мне так хорошо, когда ты рядом», - мысленно ответила она ему.
«Я теперь всегда буду рядом, мое дитя».
Кэтрин не видела его лица, знала, что он улыбался. Она чувствовала его холодное дыхание на своей щеке и в душе царила тишина и безмерное спокойствие.
«А теперь пора возвращаться», - сказал Голос.
Кэтрин почувствовала прилив сил и энергии. Руки словно оттаяли, и она ощутила, что может пошевелить кончиками пальцев. Затем уже кистью и, наконец, всей рукой. Так же и с ногами и всем телом. Она словно выбиралась из опутавшего ее кокона. Чувствовала, что сил достаточно, чтобы выбраться наверх, к свету. Там, у самого верха этого колодца, виднелся силуэт. Она скорее почувствовала, чем узнала, кто это.
- Филипп, - прошептала Кэтрин.
- Я здесь, Кэт, пойдем ко мне.
Его голос был таким знакомым и нежным. Он звал ее, и она не в силах была противиться ему.
- Иди ко мне, малышка, - продолжал говорить голос. - Иди ко мне, моя Кэти. Пора просыпаться.
Силуэт становился все ближе и ближе. Она почти выбралась из ямы, и солнце ослепило ее своими яркими лучами. Немного привыкнув к нему, она различила его лицо. Это было такое любимое и милое лицо. Щеки, наперекор моде, всегда гладко выбритые, обросли щетиной, немного осунулись. Но глаза. Его глаза! Серый, почти прозрачный цвет. Они всегда становились такими, когда он злился или страдал. И эта яркая красная радужка вокруг. Она стала еще ярче, чем была прежде.
- Проснулась, соня?
Голос звучал четко, громко. Кэтрин вдруг поняла, что не спит. Она осознала, что проснулась и сейчас действительно видит перед собой Филиппа. Она оглянулась: незнакомая обстановка комнаты, в которой они находились, немного отвлекла ее. Она увидела зажженный камин, красивые пуфы и диваны, ковры и гобелены. Затем снова перевела взгляд на Филиппа: он был в белоснежной рубашке, расстегнутой почти до пояса. И лежал рядом с ней на кровати.