Теперь же он увидел, что все было совсем не так.
Он также увидел, какой особенной она была. Спасала людей! Какая глупость! А какая ранимая и смешная она была в душе. Кэт могла смеяться над своими ошибками, неловкостями так, как никто другой не мог. Она смотрела на мир и пыталась найти в нем место для себя, особый смысл, как будто нельзя просто наслаждаться и принимать все, как есть.
Мог ли он, с этим знанием, удержаться от еще одной попытки ее соблазнить? Это была прекрасная ночь. Она была целиком его, без остатка. Ее тело выгибалось в его объятиях, как тугой лук. Она отдалась ему, и он чувствовал тайный ответ ее плоти, которую сам разбудил и упивался теперь ее великолепием. Он понял, что это то, чего он ждал всю жизнь, - сознание того, что влечение его плоти будет удовлетворено ею. Она была прекрасна, как ангел в его руках. А этот сгусток энергии, когда они любили друг друга! Это была намного невероятнее тех ощущений, когда он питался чужой энергией. Он чувствовал, что их Силы воссоединяются и становятся крепче, могущественнее, словно питаясь друг от друга.
Но он отпустил ее. А что ему оставалось делать? Филиппа пугала ее любовь. Сможет ли он когда-нибудь полюбить ее так же? Способен ли он вообще на любовь? И что он должен сделать? Бросить все, убежать? Нет, он был не готов. Он видел боль в ее глазах и понимал, что сделал ошибку.
А теперь он видит, как она стоит там, под руку с другим, гордая и прекрасная. А этот крик в его голове: «Мне страшно!» Еще секунда - и он был готов вырвать ее из чужих рук, защитить, спасти. Но он стоял на месте и даже не пошевелился. Это было глупо. Ему не нужна ее любовь. Он был недостоин ее.
Дверь за молодоженами закрылась. Гости со смешками и шуточками возвращались в бальную залу пировать.
Филипп хорошо знал дом своего друга. Он обошел небольшую гостиную и вошел в кабинет Джона. Он знал, что за толстой каменной стеной - та самая спальня. Филипп сел на пол, облокотившись спиной о стену и закрыл глаза. Разум Джона он нашел быстро. Он не читал его мыслей, но смотрел на Кэт его глазами и видел ее испуганное лицо. Такое нежное и красивое. Она опустила ресницы и покорно ждала его действий. Джон подошел, снял с нее платье, оставив ее совершенно обнаженной. В комнате было прохладно, и она покрылась мурашками. Филиппу безумно захотелось согреть ее. Он «видел», как Джон отошел на несколько шагов и сел в кресло. Он бесстыдно смотрел на нее. Кэтрин было не по себе, она не знала, что делать. Затем Джон жестом подозвал ее к себе. Кэт медленно подошла, а он посадил ее на колени и поглаживал шелковистые волосы на затылке. Филипп видел, как дрожали ее губы. Стенли попросил раздеть его. Ее глаза расширились от возмущения. Но она послушно снимала с него камзол, рубашку...
Филипп покраснел до корней волос. Он сам не понимал, что его больше злит - бесстыдное поведение мужчины в первую брачную ночь либо то, что кто-то другой смеет прикасаться к ее прекрасному телу.
- Покажи, как женщины Франции умеют любить своего мужчину, - томно произнес Джон.
Кэт была растеряна. Она наклонилась и поцеловала его. Джон ухмыльнулся и сказал:
- Это все, что ты можешь, женушка? Видимо, твой покойный супруг был не особо искусен в этих делах. Что ж, придется поучить тебя кое-чему. Он запрокинул ей голову и крепко, слишком жестко поцеловал.
Филипп чувствовал вкус ее губ, запах ее тела. Она была рядом, он касался ее, но только чужими руками. Нет, так не может продолжаться, что он здесь делает? Почему она не сопротивляется? Ах да, она его жена... Но она никогда не была столь покорной!
Филипп вскочил на ноги и выбежал прочь. Он вернулся в зал, где гости танцевали. Схватил со стола кубок с вином и несколькими глотками осушил его до дна. Глазами пробежался по присутствующим.
- Кого-то ищете, мой дорогой? - перед ним оказалась смазливая заостренная мордашка Мэри. Кошачьи глаза были масляными и просили ласки, словно кошечка просила молока у хозяина.
Он, не говоря ни слова, грубо взял ее за руку и отвел в конец галереи. Филипп шел быстрыми шагами, она еле поспевала за ним, но не говорила ни слова. Он осмотрелся вокруг, убедился, что в этой темной части дома никого нет. Затем прижал ее к стене и задрал юбку.
- Что вы делаете, милорд? - забеспокоилась Мэри.
- Разве ты этого не хотела? - хрипло спросил он.
- Нет... да... но не так, не так.
- По-другому никак, милочка.
Он задрал ее ногу и прижал к своему бедру.
Она сопротивлялась. Филипп посмотрел ей в глаза и, внушая, сказал:
- Не сопротивляйся мне.
Она помолчала секунду и ответила:
- С какой это стати?
Филипп остолбенел. Впервые кто-то не воспринял его внушение. Как такое было возможно?