- Мужские дрязги, - пожала плечами та, - не слишком ли много трагедий для одного дня, мадам?
- Что? Что вы имеете ввиду? - спросила Кэт и, не дожидаясь ответа, пыталась пробраться в эпицентр толпы.
Ее толкали, люди не хотели расступаться. Но кто-то произнес ее имя, и все, как по волшебству, расступились. Через мгновение она увидела своего мужа Джона в луже крови. Он лежал на спине и стонал, прижимая руку к животу.
- Он кричал, что вы ведьма, дорогая, и вас нужно сжечь на костре, - прошептала на ухо оказавшаяся рядом Маргарет Ханстон. - А тут некстати проходил мимо ваш брат. Ну и вступился за вашу честь. Какой же он у вас заботливый, ей-богу! Противостоять мужу в защите чести, хотя честь женщины в руках супруга по закону... - она продолжала что-то тараторить, но Кэт уже не слышала.
Филипп!
Филипп сидел немного в стороне, облокотившись о стену. Поэтому она его не сразу и заметила. Камзол его был в крови, лицо бледным. Но Кэт не боялась за его здоровье. Она знала, что рана уже зажила или заживает в этот момент.
- Пропустите доктора! - крикнул кто-то.
Толпа опять расступилась, чтобы пустить вперед седовласого старичка с сундучком из темного дерева.
- Сначала его! - повелительно сказал Филипп. - Моя рана не настолько серьезна, чтобы ее осматривать.
Джон скривился в презрительной гримасе, но не стал протестовать. Уж слишком были сильны его физические страдания. Филипп же встал на ноги. Кэт видела, что он нарочно изобразил боль.
- Вы потеряли много крови, сэр, вся ваша одежда пропитана ею, - пытался остановить его лекарь.
- Пустяки. Кровопускание полезно, разве не так?
- Убегаешь, трус? - прошипел Джон. По нему было видно, что он из последних сил держался и вот-вот потеряет сознание.
- От кого, друг мой? Ты вряд ли станешь меня догонять. Я иду к королеве, чтобы попросить у нее прощения за заляпанные полы.
Кэт поймала на себе взгляд Мэри, полный безграничной ненависти.
Филипп был сослан в Филшер, одно из имений королевы. Она помнила, что его фамильный замок был сожжен, и любезно предложила ему свой на время ссылки. Во-первых, чтобы наказать его. Во-вторых, чтобы он залечил раны. Что скрывать, Ее Величество ценила его и любила. Ее волновало его упрямство и отказ от лечения. К тому же, она должна была проучить его за эту дуэль в назидание другим. Но как он был невероятен, когда явился к ней в пропитанном кровью камзоле, несмотря на глубокую рану (как она думала), низко поклонился и попросил прощения за испачканные полы! Верх дерзости! Верх обаяния!
Глава 16.
Март, 1565 год
Не то чтобы Кэтрин боялась остаться одна. Нет. Ей просто было не по себе. Она не знала, как себя вести. Крестьянская девочка с неожиданным поворотом судьбы, ставшая знатной дамой. С мужем, обвинявшим ее в колдовстве и с ненавистью в сердце. С сильным врагом, мотивы которого неизвестны. У нее была дружба и расположение королевы, но та же хотела ее смерти, сама того не зная. С солдатами королевы, которые искали ту, которая лечит. Мелкие интриги дворян на фоне всего этого казались детскими играми.
Кэтрин делила крышу с Джоном, но редко его видела. Он спал в комнате в противоположном крыле дома. Переночевать приходил не всегда, да и то глубокой ночью. Кэт это более чем устраивало. По четкому намеку и почти неприкрытому приказу королевы Джон не трогал Кэтрин.
Вставала она рано. Быстро перекусив, мчалась во дворец, чтобы успеть к утреннему церемониалу в спальне королевы. Присутствовала при ее сборах. После завтрака Ее Величества наступало время для личных дел. Иногда, переодевшись в платье своей служанки, она забредала в бедные кварталы. Не могла Кэтрин копить энергию в себе. Ее обязанности при дворе не позволяли ей отлучаться и уезжать далеко от Лондона. Ей нужно было разряжаться. И она лечила. И слухи об этом распространялись все больше. Елизавета с трудом сдерживала гнев, покорный лорд Сессил велел солдатам и городской страже обыскать весь Лондон и не прекращать поиски, иначе казнены будут все те, кто за это ответственен.
Однажды Кэтрин едва не попалась. Солдаты устроили ловушку. Подкупили старого суконщика, чтобы он кричал, как резанный, на улице и просил о помощи. Тот за пару монет и с нежеланием оказаться арестованным очень театрально хватался за живот и стонал от наигранной боли. Кэт была неподалеку. Она, не задумываясь, бросилась на помощь. Стоило ей только приложить руки к больному месту суконщика, как он во все горло закричал: «Ведьма! Она здесь, ловите ее!»
Солдаты появились ниоткуда. Кэт едва успела накинуть капюшон на голову и скрыть лицо. Через мгновение перед ней были солдатские пики и гневные лица. Это была ловушка, и она в нее попалась. Кэт прикрыла глаза. Она мысленно призвала Силу и направила темный туман на своих стражей. Солдаты схватились за голову и один за другим оседали на землю. Дикая боль сразила их головы. Но один даже не пошевелился. Он продолжал уверенно стоять на ногах. Кэтрин поняла, что ее попытки не возымели над ним никакого действия. Она вгляделась в его лицо и поняла, что оно ей не знакомо. Было видно, что этот человек был предводителем. Но разве это что-то меняло? Он был человеком и должен был быть уязвимым для нее.