- Держись, сейчас не время!
По очереди фигуры выпили по полному стакану крови, произнося странное заклинание. Встали. Сейчас, по росту и комплекции, стало заметно, что это мужчина и женщина. Они продолжали шептать молитвы. Казалось, что здесь совершается дьявольский обряд. К сожалению, с того места, где Кэт и Филипп наблюдали, было очень плохо видно. Когда все свечи почти догорели, голоса утихли. Пещера почти полностью погрузилась во тьму. Женщина зажгла одну единственную свечу. Затем она откинула капюшон. И, к удивлению Кэт, ею оказалась Элизабет. Филипп вовремя закрыл ее рот своей рукой, иначе возглас удивления вырвался бы наружу. Но и это был не последний сюрприз. Мужчиной оказался герцог Стаффорд, отец Филиппа. Кэт почувствовала, как напряглось его тело, и заскрипели зубы.
Что делали эти двое в пещерах в столь поздний час? Что за ритуал они провели? В округе всегда ходили слухи, что Элизабет - колдунья. На любую болезнь у нее находились снадобья, она помогала крестьянам и в болезни, и в тоске. Но никто никогда не очернял ее обвинениями, потому что она была очень мудрой, доброй женщиной. К тому же, с ее легкой руки урожай всегда была хорошим.
Но то, что представилось глазам изумленных детей, было самым что ни на есть настоящим колдовством.
Элизабет расшнуровала веревку на плаще. Ткань соскользнула с ее плеч - она оказалась совершенно нагой. Тело ее было очень крепким и на редкость молодым. Легкой походкой она подошла в герцогу и стянула с него плащ. Он тоже оказался совершенно голым. Они принялись целовать друг друга, предаваясь ласкам.
Дети смотрели на это действо, широко разинув рты. Они не раз видели случки животных, но эта картина взволновала их обоих. Два тела обвивали друг друга, двигаясь в унисон, блики свечи отражались на потных телах. До них доносились стоны и глубокое дыхание. Они завороженно смотрели на эту сцену, вцепившись друг в друга и не произнося ни звука. И когда они услышали один громкий и продолжительный стон, Филипп решительно сказал:
- Пошли отсюда. Надо торопиться.
Они как можно скорее, почти бегом, побежали по коридорам пещеры. Вниз с горы спускались почти кубарем. Кэт задыхалась от этого дикого бега, но даже замедлить шаг не смела. Добежав до места, где спокойно паслась лошадь, они, наконец, остановились, чтобы отдышаться.
Обратно ехали быстро и молча. Пустив лошадь галопом, Филипп напряженно держал поводья. Дорога, казалось, заняла целую вечность. Звезды освещали им путь, и ночь уже не казалась такой темной и зловещей. К тому же, злыми духами оказались их опекуны. А значит, бояться нечего. Но что все это было?
Въехав в замок, Филипп помог Кэтрин слезть с седла.
- И помни - ничего не произошло, мы ничего не видели! - вдруг сказал он, резко повернув ее. В его голосе были холодные, словно сталь, нотки. - Нужно забыть. И никогда не вспоминать. Даже друг другу не говорить.
- Но почему? - спросила Кэт.
- Мы не знаем, что это было. Но ведьмовские костры пылают по всей стране. Колдунов и ведьм сжигают на кострах. И если кто-то узнает, они могут погибнуть!
- Но...
- Никаких «но», Кэт. Будь взрослой девочкой. Забудь. И поклянись мне, что уже забыла.
- Клянусь, - неуверенно сказала Кэт.
- Молодец, - нежно ответил он, - а теперь беги домой. И поспи.
Больше они не обсуждали увиденное той ночью. Но после произошедшего Филипп стал избегать ее. Он все больше времени проводил за чтением книг, катался на лошадях, дрался на копьях и мечах с конюхами - готовился к отъезду ко двору. Даниэль постоянно был рядом с ним. Они уже не звали ее поиграть в шары, покататься на пони, побегать по лесу. Раньше они запрещали ей общаться с мальчишками из деревни. Филипп говорил, что если она будет с ними водиться, они не будут с нею говорить. Разумеется, она предпочитала их общество, за что дети крестьян ее дразнили «герцогской куклой». Но ей было все равно, ведь у нее был Даниэль и... Филипп. Такой красивый, смелый. Но теперь все изменилось. Он больше ничего ей не запрещал.
К концу лета Англию охватил новый виток народного недовольства королевой. И это было настолько очевидно, что прибытие в Лондон Филиппа Испанского, будущего супруга Марии, только усугубило положение.