В преддверии своей свадьбы королева проявила милосердие и освободила свою сводную сестру, принцессу Елизавету, из Тауэра. На решение королевы повлияло то, что мятежник Томас Уайатт перед казнью поклялся, что «миледи Елизавета никогда не знала о заговоре...»
Однако принцесса не осталась при дворе - её отправили в ссылку в Вудсток, графство Оксфордшир. В Вудстоке Елизавете не позволялось писать писем, а книги ей привозились только по строго утверждённому списку.
Во владениях герцога Стаффорда готовились к отъезду Филиппа. Вся деревня столпилась на мосту, чтобы проводить молодого господина. Он вскочил на коня, уже готовый пуститься в путь в сопровождении двух лакеев и пяти солдат. Карета должна была ехать позади, так как он отказался садиться на нее, предпочитая ехать верхом как можно дольше. А также повозка, груженая сундуками, провизией.
Филипп был одет по последней моде двора и выглядел более чем достойным своего титула. Он был горд собой, и его поднятый подбородок и прямая осанка только подчеркивали это.
Кэтрин стояла в толпе провожающих. Ее пихали со всех сторон, и, чтобы пробраться ближе, ей пришлось хорошенько поработать локтями. Потные крестьяне то и дело толкали ее. И вот она почти у самых копыт коня Филиппа. Получив благословение отца и поцеловав в лоб младшего брата, он двинулся в путь. Мимолетом бросив и ей: «Пока, подружка!»
И все.
Он уехал.
Маленькое сердце сжалось от боли. Земля опять уходила из-под ног. Закружилась голова.
Кто-то из крестьян чудом успел подхватить обмякшую девочку. Она упала в обморок.
- Наверное, жара, - сказал кто-то возле ее уха.
Несколько дней она билась в лихорадке. Были ли то страдания, либо просто перегрелась на солнце. Но кроме чудодейственных настоек Элизабет каждый день давала ей воду и зажигала свечу, приговаривая «твои страдания уйдут, как только догорит свеча».
Через год и Даниэль покинул замок отца. В отличие от старшего брата, он долго прощался с Кэти, своей любимой подружкой. Они несколько дней гуляли по лесам, говорили о будущих приключениях Даниэля при дворе, дуэлях, играх и королеве. Кэтрин понимала, что детство закончилось, и мир маленьких герцогов больше не принадлежит ей. Она остается крестьянской девушкой, будет продолжать щипать куриц и убирать хозяйские покои, а они будут украшать своими красивыми лицами королевский двор.
Глава 4
Англия, август, 1558 год
Дым пылающих по всей стране костров вызывал ужас в сердцах людей. Повсюду сжигали протестантов. Королева Мария настолько обезумела в своем стремлении искоренить ересь, что численность жертв ее тирании росла с каждым днем. Здоровье королевы оставляло желать лучшего. И, так как наследника она так и не родила, единственным преемником видели Елизавету. Но Мария знала, что стоит Елизавете захватить трон, она сразу же вернет стране протестантизм. Несмотря на уговоры своего испанского супруга Филиппа, она сопротивлялась из-за всех сил. «Не видать этой еретичке короны!» - кричала она.
Во владениях герцога Стаффорда царил праздник: крестьянская свадьба. Собрались все жители деревни. С самого утра музыканты играли на лютнях и били в бубны. Крестьяне водили хороводы, танцевали до упаду, пили и ели от души. Стол ломился от всевозможных яств, ведь герцог проявил недюжинную щедрость и в честь внезапного возвращения своего сына велел заколоть нескольких свиней, поймать в своих владениях дичь, принести пять бочек вина.
Раскрасневшиеся от танцев и вина лица сияли улыбками, кто-то то и дело громко произносил тосты за счастье молодых и здоровье герцога. Отовсюду слышались смех, песни, а то и ругань захмелевших мужчин. Только жених и невеста скромно сидели за столом, явно смущенные всем происходящим вокруг. В особенности, когда кто-то из гостей бросал пикантные шуточки касательно предстоящей брачной ночи.
Кэт тоже была здесь. Она так же, как и все молодые девушки ее возраста, подобрав подол юбки, танцевала и кружилась в хороводе. Вино ударило в голову, и все казалось таким легким и беззаботным. Кавалеры не сводили с нее глаз, уж очень она была хороша в своем розовом платье с кружевным белым воротничком. Темные волосы рассыпались по плечам, чепец давно был снят, как мешавший танцевать атрибут. За последние годы она не только повзрослела, но и похорошела. Фигура приобрела женские очертания и изгибы, красивая грудь, тонкая талия, округлые бедра. В движениях появилась грация, а в карих глазах - огонек неудержимой страсти, которая так присуща молодости и красоте. Смех, звучавший, словно тысяча ручейков, завораживал окружающих.