Туман отступил от моего мозга достаточно, чтобы я смог различить стук туфель по ковру. В поле моего зрения попал Оксфорд в кепке, смешавшись с пустыми бутылками виски вокруг меня.
— Господи, Оливер.
Я поднял глаза на него со своего места на полу, моя щека все еще была припечатана к ковру.
— Папа?
Это должно быть галлюцинация. Он не появлялся в этом здании уже более пятнадцати лет.
— К сожалению. — Он провел рукой по своему сморщенному носу, и винтажный гильошированный Patek подмигнул мне с его запястья. — Честно говоря, Оливер, мне стыдно признаться, что я принимал участие в создании... — Он ткнул пальцем в мою лодыжку. — ... этого.
— Почему ты здесь?
И почему на тебе костюм?
За последние пятнадцать лет ближе всего к нему был костюм на день рождения. И то только потому, что его требовали душевые.
Он перекинул мою руку через плечо и поднял меня, бросив на кожаное кресло за моим столом.
— Меня прислал Себастьян.
Этого не может быть. Он все еще держал обиду за инцидент с пластической операцией. Я провел три последних «Дня нашей жизни» в молчании, потягивая из бутылки спиртное, пока он размышлял о дьяволе, овладевшем Марленой без меня. По какому-то негласному соглашению мы отказывались признавать существование друг друга, за исключением того, что Себастьян отплевывался всякий раз, когда я проходил мимо.
Теперь я знал, что у меня были галлюцинации с отцом.
Я откинулся на кожаную спинку кресла, осознав, что мой кабинет, обычно отличавшийся чистотой и порядком, напоминает поле боя. На столе из красного дерева валялись разбросанные бумаги, некоторые падали на ковер. Частично задернутые жалюзи отбрасывали на комнату головокружительные тени.
Нормально ли это? Я попытался вспомнить, до какого состояния доходили Ромео и Зак во время разлуки с женами. Ромео продержался три дня. Зак - тридцать. Ни один из них не дошел до этого трезвым.
Отец начал складывать пустые бутылки в мусорный пакет.
— Ты меня игнорируешь?
— Ты вообще здесь?
— Прости?
— Куда ушел Илай?
— «Посадить дерево, чтобы ты его обнял». Это его слова, не мои. Ты позволил ему так с тобой разговаривать?
Я был не в том состоянии, чтобы протестовать. У меня не было сил бороться с ним. Как и кабан, если уж на то пошло.
— Ты нанял его, — заметил я.
— Чтобы привести твою задницу в форму. Посмотри, что из этого вышло. — Отец завязал мусорный мешок двойным узлом, наколдовал еще один и перешел к бутылкам, сложенным у окон. — Я бы не пришел, если бы Себастьян меня не послал. Он никогда ни о чем не просит, так что я знал, что это серьезно.
Я расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и ослабил галстук, прикидывая, насколько хорошо он будет держаться в качестве петли.
— Почему у меня не было галлюцинаций с кем-то более сексуальным?
— Это Брайар, не так ли? Если ты скучаешь по ней, иди за ней. Я буду держать оборону.
Как только ее имя пронеслось мимо его губ, словно кинжал, все вокруг померкло. Щелканье клавиатур за окном. Негромкий рокот разговоров между моими сотрудниками. Недоверчивое ворчание отца каждый раз, когда он обнаруживал новый тайник с бутылками. Все исчезло.
Я даже не услышал ни одного его слова, кроме ее имени.
Кончики пальцев чесались от желания перевернуть фотографию, лежащую на моем столе лицом вниз. Илай выкинул ее несколько недель назад, а я так и не удосужился перевернуть ее обратно, боясь, что при виде зубастой ухмылки Брайар я запрыгну в самолет и сорвусь на съемки ее фильма.
К сожалению, мне нужно было доказать ей, что я могу выдержать отношения на расстоянии. И что еще более прискорбно, похоже, я не мог.
— Иди домой, Оливер. Отдохни немного. Возьми себя в руки. — Отец погладил меня по спине - первое утешительное прикосновение за почти шестнадцать лет. — Откажись от выпивки.
Я вытер рот тыльной стороной ладони, пытаясь сосредоточиться.
— Это богато с твоей стороны.
— Ты прав, и мне очень жаль. — Он опустился передо мной на колени, поймав мой взгляд под взъерошенными волосами. — Прости, что меня не было рядом после несчастного случая с твоим братом. Мне жаль, что тебе пришлось взять на себя столько ответственности. И мне жаль, что мы с твоей мамой так и не поинтересовались, все ли с тобой в порядке.
— Откуда это? — Я покачал головой, не в силах сформировать основные связные мысли. Это казалось важным. Даже монументальным. Но мой мозг - и тело - подвели меня.
Комната закружилась, цвета и формы смешались в головокружительный калейдоскоп. Я знал, что через час забуду этот разговор. А еще хуже - что все это мне привиделось.