Я подняла бровь, не в силах скрыть свое недоумение.
— Я сделала это для тебя?
Кроме скучных успехов в учебе, мои величайшие детские достижения включали в себя то, что я прожила три школьных года подряд, не съев ни одного овоща (просто благодаря невниманию родителей), прятала книги под подушкой, чтобы читать до полуночи (не то чтобы родители были настолько озабочены, чтобы остановить меня), и придумывала воображаемых друзей, чтобы составить мне компанию (Филомена положила этому конец после всех тех странных взглядов, которые я получала, разговаривая сама с собой).
— Безусловно. — Его лицо сотрясала сытая усмешка. — Каждый раз, когда я находил твои следы, это подстегивало меня. Я даже не мог расстроиться, когда разминулся с тобой на несколько недель, потому что ты всегда оставляла частичку себя, куда бы ни отправилась. Та библиотечная книга, которую ты оставила в Токио, с глупыми липкими записками внутри. Или неожиданный сон посреди представления «Щелкунчика» в третьем классе. Все пятнадцать тысяч просмотров на YouTube - это, наверное, я. Или фреска из роз, которую ты нарисовала перед отъездом из Будапешта. Я думал, не вырастешь ли ты художницей.
— Ты это видел?
— Видел. Она была моей заставкой в течение многих лет, пока Роуз не заменила ее на селфи с крупным планом внутренностей ее ноздрей. — Слабая улыбка заиграла на его губах. — Я видел все частички тебя, которые ты оставила после себя, и я любил каждую из них.
— И ты никогда не сдавался.
Я все еще не верила в это. После целой жизни, проведенной на втором плане, мне казалось, что я слышу о чьей-то чужой жизни, а не о своей собственной. Купер не мог быть более непохожим на Джейсона и Филомену. Эти двое сделали из родительского пренебрежения форму искусства.
Затем, с неистовой нежностью, которая закрепила меня, Купер выдержал мой взгляд, его голос был непоколебим.
— Я всегда буду искать тебя, Брайар. Даже если бы я никогда не нашел тебя, я бы продолжал обшаривать каждый уголок земли, но только ради малейшего шанса, что ты узнаешь и поймешь правду. Ты всегда была желанной. За всю твою жизнь не было ни одного момента, когда бы ты не была любима.
98
Брайар
Только не снова.
Я опустила чемодан на ковер с тихим стуком и вытерла свою карточку-ключ о край рубашки. Зевок прорвался через горло.
Мы с Купером обменивались историями до самого заката, остановившись только тогда, когда близнецы попросили ужин. Как бы мне ни хотелось присоединиться, я едва могла держать глаза открытыми. Марси, директор, убьет меня, если я опоздаю на утреннее собрание. Кроме того, моя семья все лето будет жить в номере The Grand Regent, как договорился Олли.
Я снова провела по карточке-ключу и дождалась зеленого сигнала. Ничего. Нахмурившись, я провела еще раз, на этот раз медленнее. Замок оставался красным. Тусклый сердитый сигнал подтвердил мои подозрения. Мое кровяное давление подскочило. Быстрый стук сердца отдавался в ушах.
— Нет, нет, нет. Только не это. — Я прижалась лбом к холодной двери. — Чертов Оливер.
Я убью его.
После того, как поблагодарю его.
Горничная вышла из комнаты в конце коридора, толкая тележку, заваленную полотенцами.
— Эй, там. — Я притормозила, стараясь сохранить ровный голос, несмотря на то что чувствовала себя так, будто только что наступила босой ногой на лего. — Извините, что спрашиваю, но не могли бы вы впустить меня в мою комнату? Кажется, моя карточка сломалась во время рабочей поездки.
— Я не имею права... — Горничная наклонила голову, но через мгновение ее глаза засияли. — О, конечно, госпожа фон Бисмарк. С возвращением.
Госпожа фон Бисмарк?
Мне захотелось застонать. Что Оливер сказал своим сотрудникам?
Пока я взвешивала все за и против того, чтобы задушить Оливера или зацеловать его до потери сознания, она пронесла свой мастер-ключ.
Расслабься, Брайар. Ты не знаешь, сделал ли он то, в чем ты его обвиняешь.
Кроме того, что он сделал. Горничная доказала это, как только распахнула мою дверь и показала пустой блок. У меня рот открылся. Все - и я имею в виду все - исчезло. Не только мои нераспакованные коробки, горы одежды и случайные безделушки, но и диван, кровать, телевизор и журнальный столик. Вещи, которые мне даже не принадлежали.
Исчезли даже мои свечи, наполовину сгоревшие на прилавке. Кто-то вычистил все следы моего четырнадцатичасового пребывания здесь, очистив полы от предметов и заменив стены свежим слоем краски, которая все еще воняла химикатами.
— Оливер, ты абсолютный безумец.
Я поборола желание швырнуть свою ключ-карту в дверь. Он снова это сделал. Это должен быть он. Только у него хватило бы наглости по своей прихоти отменить еще одну мою аренду.