— И что же это за вещи? — спросила я, гордясь тем, что мой голос не дрогнул. Что он не сломался на полпути.
— То, что я твой. Полностью. Безоговорочно. Трагично. Я приму твою ненависть, а не чью-то любовь. Твой гнев над чьим-то состраданием. Твои слезы вместо улыбок других. Минуту с тобой, а не чью-то вечность. Ты – единственная.
Он наклонился вперед, его рот прижался к моему в медленном, чистом и обнадеживающем поцелуе. Я была похожа на вишневый леденец, а он - на сладкое лето и вечность. Травинки щекотали наши уши. Он приоткрыл рот, его язык скользнул по моему, а его пальцы заскользили по моей шее. Его короткие ногти царапали мой скальп, заставляя мурашки бегать по коже.
Мои соски затрепетали под тканью цветистого летнего платья. Бюстгальтера на мне не было. Я знала, что Олли это чувствует. Я тоже его чувствовала. Из моего горла вырвался стон, когда наши языки затанцевали, пробуя, дразня, ища. Мы прижались друг к другу, солнце лизало нашу голую кожу, и в этот момент я почувствовала себя непобедимой. Не было слишком большого препятствия. Нет слишком фатальной проблемы. Только если рядом со мной был Оливер.
Если бы небо упало, он бы его удержал.
— Ты моя единственная, Брайар Роуз, — прошептал он в поцелуе. — И, черт возьми, неповторимая.
12
Брайар
Я открыла глаза с ужасающе возбужденным стоном.
Поток ярких флуоресцентных ламп ослепил меня, прогоняя воспоминания о волшебном прикосновении Олли на озере. Через несколько секунд реальность развеяла восхитительный сон. Я снова захлопнула глаза, слишком напуганная, чтобы встретиться с реальностью. Все болело. Я чувствовала себя оцепеневшей, неправильной, и, Господи, где, черт возьми, я была?
Ощущение было такое, будто я попала в стиральную машину. Намокла, избита, устала и наконец выжата досуха. Я попыталась потянуться на месте, но лопатки хрустели, как сучья. Сам воздух своим весом придавил мне руки.
Я втянула воздух и пожалела об этом, как только боль поднялась из легких к горлу.
Все в порядке. Ты жива. Ты знаешь это благодаря тому, что ВСЕ БОЛИТ.
Я позволила векам снова открыться. Передо мной расплывалось пастельно-голубое море. Я моргала до тех пор, пока стены не перестали двигаться и не провели инвентаризацию остальной части моего тела. Трубки обвились вокруг моих рук и груди, привязав меня к большой кровати. Мониторы прикреплены к моей голове. Иглы с обеих сторон кололи мои вены, заклеенные прозрачной пленкой.
Шприцы вызывали у меня тошноту. Я знала. Не по памяти, а по неприятному, горячему ощущению, когда шприц капал в желудок.
Очевидно, я попала в больницу. В Америке, судя по вывескам, написанным на американском английском.
Когда я успела переехать в Штаты?
Я смутно помнила, что летела самолетом, но не могла вспомнить, когда, зачем и с кем.
Я многого не могла вспомнить.
Голова пульсировала, мысли плыли по течению липкой жижи. Я потянулась ко лбу и похлопала по тому, что казалось марлей, плотно обмотанной вокруг черепа. Прядки золотисто-рыжих локонов обвивали мои пальцы, мокрые от крови. Сердце застряло в горле, с трудом заставляя себя биться.
Что со мной случилось?
Думай, думай, думай.
Мысли путались в голове. Я пыталась разобраться в них, составляя мысленные колонки из того, что знала как факты, и того, что предполагала в своей голове:
То, что я знала точно:
- Я находилась в больничной палате.
- Была ночь. (Часы показывали 4 часа утра, а за окном царила кромешная тьма.)
- Я была уже не подростком, а женщиной (пример: грудь).
- Я попала в какую-то аварию. (Автокатастрофа, фиаско с прыжком в небо, падение через мясорубку, судя по степени боли).
То, о чем я догадывалась, было правдой:
- Я была в США.
- Я больше не общалась с родителями.
- Я страдала от потери памяти.
От последнего слова у меня участился пульс. Огромные куски памяти оставляли зияющие дыры в моем черепе. Я рылась в мозгу в поисках последних воспоминаний, не обращая внимания на острую, пульсирующую боль, которая пронзала его, как нож. Отель. Я вспомнила отель. Красивый. Но я не могла вспомнить, что я там делала и с кем была.
Паника поднялась по животу и вцепилась в горло. Дверь в номер распахнулась, и внутрь вошел мужчина в белом халате, размахивая планшетом. Врач.
— О. Мисс Ауэр. — Он тепло улыбнулся. — Вы встали. — Он не выглядел удивленным этим фактом.