Я подавилась еще одним глотком воды.
— Боже мой, мы что, были пьяны?
— Трезвы, как злой, только что реабилитированный дядя на рождественском ужине. — Он покачал головой. — Даже в садах этого не делал. Прямо на троне.
Я закрыла лицо обеими ладонями, мои уши покраснели, как индейка на День благодарения.
— Ты лжешь.
— Не-ет. — Он протянул на букву «Е». — Я также продержался с тобой сорок минут.
— Теперь я знаю, что ты врешь.
— Ладно, я соврал. — Он сделал паузу. — Я продержался пятьдесят минут, а не сорок.
Я рассмеялась. Он тоже засмеялся. И на крошечную, мимолетную секунду мы снова были собой. Что бы это ни было.
Оливер свернул направо, на широкую, обсаженную деревьями дорогу. Прошла добрая миля, прежде чем мы добрались до огромного тупика. С каждой стороны от него отходило по два особняка на бесконечных подъездных дорожках, а в центре возвышался третий особняк, стоявший в холме, который возвышался над остальными. Дома возвышались, как три короля, подавляя своими размерами и архитектурой. Ничто в этом виде не казалось знакомым.
— Это Дорога Темного Принца. — Оливер постучал ногой по педали газа, наконец-то перейдя на более быстрый темп езды. — Моя - направо. Там есть свое озеро. Ну, это скорее залив, который впадает в Потомак. Тебе понравится.
Я прочистила горло, гадая, когда же оно высохнет.
— Ты имеешь в виду наше.
— Что? — Он повернулся ко мне, смущенный. — О, да. Наше. Прости.
У меня в животе завязался маленький узелок. Я отмахнулась от него, впитывая в себя впечатления от дома.
— Это тот дом, который отец купил тебе после того, как провел год в командировке?
— Ты помнишь это?
— Да. Я помню, что у тебя была лошадь.
— Она в конюшне на заднем дворе. Теперь у меня их две. Усэйн Кольт и Эл Капони.
Я хихикнула в рукав.
— Один для меня, а другой для тебя?
Он припарковался рядом с римской статуей на выложенном золотым кирпичом автодроме, бросил тоскливый взгляд на окна южного крыла своего особняка и тяжело сглотнул.
— Да. Может, я как-нибудь научу тебя ездить верхом на Усэйне Кольте.
— У меня есть лошадь, а я так и не научилась ездить верхом?
— Хочешь верь, хочешь нет, но ты не во всем лучшая.
Я надула губы.
— Это не то, что я помню.
Он отстегнул мой ремень безопасности, обогнул машину и открыл мне дверь. Я приняла его руку, покачиваясь от последних порывов зимнего ветра. Пышные сады обрамляли возвышающийся каменный фасад поместья. Шпили и дымовые трубы пронзали небо. По витиеватым колоннам, обрамляющим двойные двери, полз плющ.
Он жил в замке.
Мы жили в замке.
— Добро пожаловать домой, Обнимашка.
Но это совсем не было похоже на дом.
По непонятной причине он казался чьей-то позолоченной тюрьмой.
20
Оливер
Я всегда знал, что Карма знает мой адрес и рано или поздно нанесет мне визит. Но я и представить себе не мог, что она вынесет наказание в виде моей первой и единственной любви, достающей из бардачка шипастый фаллоимитатор и вынуждающей меня оправдываться.
Оправдания не было.
Все началось как небольшой тест. Чтобы проверить, смогу ли я работать так же, как и все остальные, с реквизитом, неимоверным количеством алкоголя и ДНК длиннее, чем «Властелин колец».
Как только я понял, что оборудование не поможет, я спрятал его в очевидных местах, чтобы сбить друзей со следа. Конечно, я знал, что они считают мой глупый поступок чуть менее правдоподобным, чем политическое обещание в предвыборный сезон. Но чем больше я нагнетал обстановку, чем больше старался сохранить ее в неприкосновенности, тем меньше они лезли на рожон.
Впрочем, так было не всегда.
В последнее лето, которое мы с Брайар провели вместе, - лето, когда у нас был секс, - все, что мне было нужно, это чтобы она дышала, даже не находясь рядом со мной, и мне этого было достаточно.
Я толкнул дверь.
— Добро пожаловать домой, Обнимашка.
Трио и Гизер выскочили из семейной комнаты - Трио на трех похожих на прутики борзых ногах, а Гизер на скейтборде. Брайар присела и позволила двум моим уродливым, как грех, собакам лизать ее лицо и прыгать на нее, осыпая их носы поцелуями.
Поскольку собаки, в отличие от людей, добры по своей природе, они не стали расспрашивать о незнакомце в их доме и отреагировали с энтузиазмом убежденного свифтианца. Трио перекатился на спину и подставил ей живот для поглаживания, а Гизер навострил свои большие ушки, умоляя почесать место за ними.
— Ребята, вы рады видеть маму? Правда? — ворковала Брайар.
Мне хотелось убить себя. Не из-за чувства вины, а потому что это давало мне возможность заглянуть в альтернативную вселенную. Ту, где я не облажался с Брайар. В которой она действительно могла бы стать матерью этих собак. В которой мне не нужны были шипастые дилдо и пояса целомудрия, чтобы сбить друзей со следа, потому что я боялся, что хоть унция их сострадания разрушит стальную стену, которую я воздвиг вокруг себя.