— Кто ты? Пастор? — Даллас потягивала свой фраппучино, барабаня миндальными ногтями по чашке «Старбакса». — Девушка захотела перекусить и занялась самообслуживанием.
Я моргнула. Я не была уверена, что согласна с ее версией событий. Я не помнила ничего подобного из курсов по истории религии, которые посещала в Сюрваль-Монтро, но Даллас выросла в самом сердце Библейского пояса.
Дал покачала головой, продолжая искать зажимы.
— Суть в том, что Олли нужно напоминать, что ты - самостоятельная личность. Он не может запереть тебя в этом месте, как сказочную принцессу.
Она была права.
И у меня было полное намерение затронуть эту тему с Оливером, как только я верну себе память. Хотя бы одно. Подойдет любое воспоминание. Каждый раз, когда я сосредотачивалась на прошлом, головные боли возвращались с новой силой. Я начала чувствовать себя безнадежной.
Хетти, личный повар Коста, вошла на кухню с двумя сумками, полными продуктов.
— Я же говорила вам, ребята, что быстро вернусь.
Даллас захлопала в ладоши и помчалась к Хетти.
— Что ты купила?
— Я купила свежих раков в «Трещащих когтях». — Хетти завязала свои фиолетовые волосы в пучок и надела фартук на татуированную шею. — Сегодня на ужин вьетнамский каджун. У меня тоже есть андуй.
— Почему бы тебе не остаться на ужин? — Даллас на мгновение повернулась ко мне, прежде чем открыть духовку и заглянуть внутрь в поисках своей секс-игрушки. — Какие тебе нравятся сосиски, Брайар?
— В свинье, которой они принадлежат. — Я похлопала Луку по спине, пробираясь между кухней и гостиной. — Я вегетарианка.
Разве не странно, что буквально никто в моей жизни не помнил об этом?
— Конечно, ты вегетарианка. Теперь я вспомнила. — Хетти смахнула с лица прядь волос, открыла коробку с хлебом и достала зажимы для сосков, передав их своему работодателю. — Бинго.
Даллас убрала зажимы в карман своего платья.
— Ты святая.
Хетти повернулась ко мне.
— Что тебе приготовить?
— Перекусить? — Я почесала висок. — То есть... крекеры «Ритц» с арахисовым маслом - звучит здорово.
Хетти и Даллас обменялись обеспокоенными взглядами, как будто я попросила съесть голову того самого ребенка, которого держала на руках.
— Она в процессе работы, — оправдала Даллас мой, очевидно, отвратительный выбор. — Итак. Брайар. Я навела справки об амнезии и о том, как помочь тебе вернуть память.
Я закусила нижнюю губу.
— Правда?
Я не знала, радоваться мне или нервничать. Даллас, казалось, была полна благих намерений и плохих решений.
— А гугл считается? Потому что если да, то да, точно. — Дал рухнула на островной табурет, раскрыв блокнот. — Я буду задавать тебе вопросы, и это даст твоему мозгу «тренировку», так сказать.
Она усмехнулась. Она была красива в стиле старого Голливуда. Объемные каштановые волосы, бледно-зеленые глаза и дизайнерское платье, которое многие сочли бы слишком формальным, чтобы надеть его на свадьбу, не говоря уже о доме.
Я кивнула.
— Я буду стараться изо всех сил.
— Какой твой любимый цвет?
— Легко. Синий. — Всегда синий. С самого детства. Я улыбнулась. — Цвет роз, которые Олли дарит мне каждый день.
— Где ты училась?
Я перечислила дюжину или около того школ, в которых училась по всему миру, с легкостью отвечая на ее следующие вопросы. Имена и род занятий моих родителей. Места, где я жила и отдыхала. Имена известных личностей. Некоторые шалости, в которые меня втягивал Олли.
Когда мы перешли к моей взрослой жизни, я начала испытывать трудности.
Дал ущипнула за хвост нахального рака и дернула, обезглавив его.
— Ты помнишь что-нибудь о том, как быть координатором интимных отношений?
Я продолжала маршировать с Лукой в его переноске, хмуря щеки.
— Я помню колледж, кажется.
В висках запульсировало. Вспышки лиц мелькали в моем мозгу, как неисправная лампочка. Я вцепилась в край столешницы, костяшки пальцев побелели.
В воздухе летали болельщицы.
Знаки развевались на ветру.
Крики и песнопения.
Зеленый цвет Бэйлора. Золото университета.
Тонкая рука, протянутая к нам, и озорная ухмылка.
— Хейзел, — воскликнула я, и мое сердце забилось в бешеном ритме. — Я помню свою соседку по комнате. Хейзел Локлир.
— Твою соседку? — Даллас пососала голову рака. — Из школы-интерната?
— Из колледжа. Бэйлор.
— Это в Техасе, да?
— В Уэйко.
Внезапно я с уверенностью вспомнила, что осталась подругой Хейзел. Хорошими подругами. В моей памяти всплывали кусочки ее лица. Ее невероятно длинные волосы. Ее злобное чувство юмора. Ее выходки всегда напоминали мне об Оливере. И наряд, в котором она победила на конкурсе «Мисс Ламби». Она хранила его на манекене, который я расшила для нее голубыми розами.