– Смерть! – побледнела миссис Баттеридж.
– Через повешение, – осклабился офицер. – Ваша жизнь в руках его высочества, так же, как и все остальное в этом доме. Цыплята принадлежат ему по праву, мадам.
Она съежилась, словно проколотый шарик.
– Эрцгерцог! Эвенлоуд! О Господи! Я не знала, будьте уверены. Ваше королевское высочество! Но эти люди весь дом вверх дном перевернули, бренди искали. А откуда я им бренди возьму? Здесь только я, мистер Баттеридж да еще одна девчонка, Лизи. И алкоголя мы не держим, заявляю вам.
– Тогда принесите чаю, – велел принц. – Чай-то у вас имеется? – Миссис Баттеридж удрученно кивнула и присела, ухватившись за передник. Принц подбодрил ее улыбкой. – Вы умеете готовить?
– Только простые английские блюда, ваше королевское высочество.
– В таком случае приготовьте что-нибудь, и мы забудем об этом небольшом недоразумении. – Его голос обещал подарить окружающим мир заботы и поддержки. – Простые английские блюда – это как раз то, что нам нужно.
Экономка попятилась к двери, сопровождая каждый шаг странным приседанием, изображавшим реверансы, и выскочила из комнаты.
Офицер остался.
– Мисс Линдси, это майор барон Фридрих фон Герхард, – кивнул в его сторону Николас. – Капитан моей личной охраны. Для друзей просто Фриц. Майор, это мисс Пенелопа Линдси, проживающая со своей матерью в деревне. – Покончив с формальностями, принц обратился к майору по-глариенски: – Не надо заострять внимание на необычной внешности дамы. Позаботьтесь о том, чтобы сохранить это в секрете. Она останется здесь. Позаботьтесь о мелочах.
Офицер отвесил поклон, щелкнул каблуками и удалился.
Николас уставился на горевший в камине огонь. Он замер, словно вдруг застыл на месте, обратившись в статую. И только его тень дрожала и плясала по комнате в неверном свете множества свечей и камина. Кругом ни единого движения, за исключением скачущих теней да все еще вращающихся по проволочным орбитам латунных планет.
– Я не знала, что вы эрцгерцог, когда ударила вас, – нарушила тишину Пенни. – Вы вздернете меня на виселице?
– Вряд ли у меня есть на это право в Англии.
Она уставилась на него:
– А дома у вас есть на это право?
Он резко развернулся, словно ее вопрос поразил его.
– Нет, конечно же, нет. Мисс Линдси, нам с вами надо обсудить кое-что…
На первый раз уже вполне достаточно. Им действительно будет что обсудить, когда он узнает про ежиков, про коров и оранжерею, да и у нее самой хватало собственных обид и жалоб, прошедших с ней через всю жизнь. Она с превеликим удовольствием бросит их ему в лицо и понаблюдает, как ему это понравится, но только не сейчас. Она вся в синяках и растрепанна. Ей срочно надо принять ванну, посидеть в компании простого разумного человека, подумать, как вести себя дальше и что делать с его неожиданным приездом.
– Признаюсь, это весьма заманчивое предложение, – произнесла она. – К примеру, мне очень интересно, появятся ли на вашем лице синяки от моего так называемого физического насилия над вашей священной персоной. Однако я не могу остаться, чтобы проследить за этим. Я иду домой.
Девушка поднялась.
– Сядьте, – приказал он, не глядя на нее. – Вас не выпустят отсюда.
Ноги ее подогнулись в коленях. Где-то под корсажем рос страх.
– Не глупите. Моя мать уже наверняка встревожена. Если я не вернусь домой, она поднимет на ноги всю деревню. Это Англия. Вы не можете держать меня здесь силой.
Он пересек комнату и уставился ей в лицо. Может, у него и не было шрамов, но он двигался как человек, прекрасно владеющий мечом, легко и уверенно.
– Быть королем – не слишком приятное занятие, преимуществ маловато, мисс Линдси, но когда я говорю майору фон Герхарду, что вы моя гостья, он беспрекословно повинуется.
– Вздор! К несчастью для вас, я говорю по-глариенски.
Он отвернулся от нее и опустился на диван. В черных глазах ничего, кроме напряженной сосредоточенности.
– Ха! Я уже догадался.
– Это еще одна причина, по которой я должна была сразу понять, что происходит, но в тот момент я не придала этому значения. У вас безупречный английский, ведь вы выросли в Англии, но к своим лошадям вы обращались на глариенском, я права? Так же, как только что к майору. Ни о каком задержании речи не шло.
– В этом не было нужды. – Он откинулся назад и закинул ноги на подлокотник дивана. Волосы упали ему на лоб, и черные тени тут же пустились в пляс, блуждая и извиваясь, словно змеи.
– О Боже! Вы что, накинетесь на меня, если я попытаюсь уйти? Недавно мне почудилось, что у вас есть кинжал.
– Вам не почудилось. – В следующую секунду оружие оказалось в его ладони. Пенни понятия не имела, откуда он его извлек, но отблески пламени живо пробегали подлинному, вполне реальному лезвию. Нарождающаяся паника мигом обернулась диким ужасом и встала комом в горле.
– Ради Бога, – усмехнулся он, – не надо так волноваться. Скорее уж я сам стану жертвой убийства, чем убийцей.
Искрящееся лезвие повернулось в его пальцах. А в следующее мгновение уже стояло, подрагивая, рукояткой кверху, вонзившись в ковер рядом с ее креслом.
– Вот так. Теперь вы можете быстрее дотянуться до моего ножа, чем я. Но домой вы все равно не уйдете.
Дела обстояли гораздо хуже, чем она могла себе представить: принцы-безумцы с кинжалами.
– Миссис Баттеридж поднимет тревогу.
Он поудобнее устроился на подушках.
– Вы так думаете?
– Нет. Она служит вам. Вы очаровали ее, а майор запугал до смерти. – Она снова поднялась. – Но моя мать…
– Вашей матери не о чем волноваться. Фриц отвезет ей записку с моими заверениями.
– Как мило с вашей стороны! Нисколько не сомневаюсь, что все ваши люди следуют таким же филантропическим порывам.
– Они следуют приказам. Местные жители перестанут беспокоиться по вашему поводу, никаких беспорядков не последует. Я велел майору позаботиться о мелочах, и, значит, он позаботится обо всем и вся, включая мистера и миссис Баттеридж, вашу мать… а также викария, местных лудильщиков и хозяина гостиницы, если потребуется. Вы здесь в полной безопасности.
Отблески пламени метались по розово-голубому ковру. На стенах искрилась позолота. Его слова смешались, слились в беспорядочное месиво, напомнив тот безумный ужас, который она пережила при встрече с конями. Как далеко могут зайти подчиненные безумного монарха? Что делали слуги Иоанна Грозного, когда тот отдавал им свои приказания? Только в Англии могли позаботиться о несчастном короле-безумце, объявив его сына принцем-регентом, который и управлял страной вместе с парламентом.
Она сделала несколько шагов в сторону от властной фигуры, развалившейся на диване, как будто ковер, по которому она ступала, мог поглотить ее мрачные предчувствия.
– Но почему? Где кроется опасность? – Она остановилась у камина и снова повернулась к нему. – Или так принято жить у вас дома?
– Дома? – Он закинул руки за голову и уставился в потолок. – Это место когда-то было моим домом.
– Здесь Англия. Но вы были напуганы, не так ли? Там, у старого особняка Раскалл. Вы боялись, что на вас нападут или что там вас поджидает ловушка? Господь всемогущий! У нас таких безумств не случается.
– Нет, конечно же, нет, – ответил он.
– Тогда почему я должна остаться?
Казалось, он совершенно расслабился, только в мягком изгибе рта чувствовалось упрямство да пальцы сжались в кулак.
– Я прекрасно понимаю, что ваша внешность не может быть простым совпадением. И то, что вы не испытываете душевного трепета в присутствии моей августейшей особы, тоже. А теперь вы еще заявляете, что знаете глариенский. Я в общем-то уже догадался, но я должен точно знать, кто вы такая.
Конечно. Ничего удивительного в том, что его терзает любопытство. Только и всего. Конечно, ему интересно знать, кто она такая, а эти резкие, властные манеры скорее всего в крови у принца. Он даже решился избавиться от оружия, желая подбодрить ее. Страх растаял, исчез, как исчезает выдуманный ребенком злодей, который якобы живет под шкафом, когда зажигают свет.