– И потом я смогу уйти?
– Все зависит от вашего ответа.
Пенни уставилась на портрет первого графа.
– Отлично. Этого все равно не скрыть, так почему бы не рассказать прямо сейчас? Линдси – девичья фамилия моей матери. Двадцать четыре года назад она служила гувернанткой при королевском дворе Глариена. На это место ее рекомендовала ваша мать. Не думаю, что вы это помните. Вам было годика три, когда она уехала. Через двенадцать месяцев принц Фредерик из Альвии – ваш сосед и родственник – соблазнил ее.
– Принц Фредерик не состоит со мной в кровном родстве. Его брат женился на сестре моего деда, только и всего.
Его спокойствие выводило из себя. Спокойствие, а еще безмятежность и непрошибаемое самообладание.
– Я ничего не знаю о моем отце, да и знать не желаю. Разве в королевских семьях не заведено сочетаться браком с кузенами и кузинами, как у призовых свиней? Когда стало известно, что моя мать ждет ребенка, она лишилась высочайшей милости и была отослана обратно в Англию. Но она все-таки научила меня языку моего отца на случай, если он когда-нибудь приедет повидать меня. Но он так и не приехал.
– Он умер. Вы ставите это ему в вину?
– В свое время он бросил ее и отказался признать меня. По английским традициям королевских незаконнорожденных детей признают и оделяют соответствующими привилегиями. Похоже, в вашей части света все по-другому.
– Подойдите сюда, сядьте, – сказал он ей. – Не стойте там, у меня и так голова кругом идет от ваших обвинений.
Она на ватных ногах пересекла комнату и села в кресло.
– У вас от меня голова кругом идет! Ради Бога, да вы сами не удостоили меня ни извинения, ни объяснений.
– В то время как вы удостоили меня своими: в ваших жилах течет королевская кровь. Вы презираете ее, но забыть не в силах. – Он прикрыл глаза рукой. На изящных беспощадных пальцах блеснули безупречные ногти. – Кто-нибудь, кроме вашей матери, в курсе вашего настоящего происхождения?
– Ни одна живая душа… кроме ближайших маминых родственников из Стаффордшира. Зачем? Она всем говорит, что овдовела.
– В таком случае никто не догадается о моих намерениях…
«О моих намерениях». Она напряглась и ощетинилась, словно застигнутая врасплох кошка. Раздался стук в дверь.
– Войдите, – скомандовал Николас.
Майор принес поднос с чаем, поставил его перед ней на низенький столик, поклонился и удалился. Вместе с ним вошла огромная собака с серебристой шерстью и карими глазами.
Эрцгерцог Николас ничего не сказал, но собака направилась прямо к нему и улеглась у него в ногах. В наступившей тишине громко тикали часы. В камине потрескивал огонь. И кинжал, и латунные планеты давно замерли, потревоженный металл заснул и больше не вибрировал.
Пенни напряженно уставилась на поднос с чаем. Из носика чайника исходил едва заметный парок. Ее отражающееся в серебряном заварочном чайнике лицо походило на грушу, нос стал поистине безразмерным. Волосы что воронье гнездо. Собака внимательно следила за ней.
– Но это же смешно, – произнесла она наконец. – Если ваше высочество настаивает, я выпью чаю.
Он убрал руку от лица и поглядел на нее:
– Отлично.
– Вам налить?
– Нет.
– Тогда что же вам надо?
– Не хотелось бы вас расстраивать… – начал он. На изумительно тоненьких чашках китайского фарфора красовались крохотные цветочки.
– Ваше королевское высочество, за последние полчаса я пережила столько, сколько не пожелаю пережить врагу за всю его жизнь.
– Тогда приготовьтесь к еще одному удару, – сухо произнес он. – Вот.
Он залез во внутренний карман своего камзола и достал небольшой медальон. Точное движение кисти, и вещица летит ей на колени, а его пальцы уже гладят собаку по голове.
Две половинки плотно прилегали друг к другу, словно обложка книжки. Медальон богатый, отделан позолотой. Нет, не позолотой. Настоящим золотом. Маленькая розочка на крышке, вне всяких сомнений, сложена из бриллиантов и рубинов. Пенни отперла замочек и обнаружила внутри миниатюру.
На нее смотрела молодая женщина. Рыжие волосы поддерживала жемчужная диадема. Плечи окутаны белоснежной пеной кружев. На шее – бриллиантовое колье. Глаза огромные, зеленовато-карие, нос с закругленным кончиком. Если убрать жемчуга, бриллианты и тонкое белое кружево, если не принимать во внимание, что эта женщина с волосами чуть более рыжего оттенка каким-то непостижимым образом ухитрилась выглядеть настоящей красавицей… Пенни казалось, что она смотрит на свой собственный портрет.
– Ее королевское высочество принцесса София, кронпринцесса Альвии и моя нареченная невеста, – сказал Николас. – Она моя кузина по ее матери, вторая в очереди на корону Глариена. Ваш отец, принц Фредерик, приходился младшим братом ее отцу, нынешнему герцогу Михаэлю Альвийскому. Выходит, вы сами – незаконнорожденная двоюродная сестра принцессы Софии. Хотя могли бы быть ее близняшкой.
Пенни пребывала в шоке. Так вот почему ее мать отмалчивалась, когда увидела объявление о предстоящей свадьбе! Мама, конечно же, была в курсе их родства, но Пенни до сего момента даже не догадывалась об этом неправдоподобном, поистине мистическом сходстве.
– Значит, насколько я понимаю, вы пытаетесь объяснить мне, что там, в руинах, приняли меня за нее… Мама мало рассказывала о Глариене и о моем отце. – Она взглянула на Николаса. Он словно отгородился от нее, в черных глазах не отражалось ничего, кроме мрака. – В деревне постоянно ходили слухи о принцессе Анне и ее семье – что вы все цыгане, беспутные повесы, позор всей Европы. Я всегда думала, что мой отец тоже такой. Необузданный, беспечный красавец без намека на совесть. Или эти обвинения несправедливы?
– Это сказки, не имеющие никакого отношения к действительности. Альвия даже меньше чем княжество, это всего лишь точка на карте, но в этой точке расположены одни из самых богатейших рудников Европы. Все спят и видят заполучить их…
– Включая вас? Вы поэтому женитесь на принцессе Софии? Из-за этих рудников?
Казалось, он лениво развалился на диване, закинув ногу на ногу, но Пенни чувствовала, что от него исходят сила и энергия, внутреннее напряжение, как от парящего над миром орла.
– У Глариена своих копей хватает.
– Несчастная принцесса! Значит, все рудники попадут под ваш личный контроль.
– В этом нет ничего личного. Через месяц в Лондоне в брак вступят две нации – это будет демонстрация королевского великолепия, жизненно важный дипломатический ход. Теперь, когда Наполеона больше нет, влиятельных соседей терзает искушение подмять под себя Глариен и Альвию, прибрать к рукам их шахты, но никто не желает конфликтов, которые неизбежно последуют за этим шагом. И хуже того, согласно старинному договору, если отец Софии умрет, не оставив после себя наследника мужского пола, Альвия станет частью Франции. Так что у принцессы обязательно должен родиться сын. А следовательно, она обязана сочетаться браком.
– Который объединит два княжества в новое независимое государство под великодушной защитой сильных мира сего, и таким образом в Альпах будет достигнута долгожданная стабильность. Газеты все объяснили.
– В таком случае вы понимаете всю важность этого брака. Британия хочет его. Пруссия и русский царь согласны. Вот почему свадьба должна пройти в Лондоне во время встречи глав союзников. Это не просто обмен кольцами. Это также подкрепление условий договора.
Пенни отхлебнула чаю.
– Зачем вы говорите мне все это?
– Потому что вы должны понять всю серьезность ситуации. И моих намерений. – Он прикрыл глаза, лицо словно чистый лист бумаги. – Мисс Линдси, в ваших венах течет королевская кровь. Хотите ли вы этого, нет ли, но это не может не повлиять на вашу судьбу.
– Потому что я похожа на свою кузину?
В его глазах загорелась жалость. Недавно она сочла его одновременно и юным, и древним. Но сейчас он не казался ей ни молодым, ни наивным.