Мы долетели до широкой реки, рассекающей город на две неравные части: с нашей стороны — высотки и разноцветные огни, а за рекой, похоже, промзона: огромные краны, полукруглые контуры ангаров, неровные прямоугольники огороженных территорий, обрамленные цепочками ярких фонарей. А в самой реке отражаются облака, огни летящих машин, узкий серп луны и яркая звезда висящей над Алидией орбитальной станции. Аяр заложил широкий вираж над водой и полетел вдоль реки. Впереди на фоне сиреневого вечернего неба очертились ажурные дуги моста, кажется, того самого, который Аяр показывал мне еще на корабле.
Подлетели ближе, и машина почти зависла в воздухе. Мост проплывал под нами медленно, я разглядела двойную линию непривычно широких рельсов, широкую полосу автомобильной дороги, несколько барж на реке. Несколько минут прошло, пока все это осталось позади, и теперь перед нами расстилалась водная ширь, темная полоса среди таких же темных берегов. Я оглянулась — городские огни отдалились совсем недалеко, но черта между городом и лесом отсюда казалась отчетливой, словно по линейке проведенной. Огни — и сумерки.
— Смотри, — позвал Аяр. — Не туда, вперед смотри.
Солнце садилось над рекой. На воде плясали рыжие и золотые блики — закатная «дорожка», совсем как на море. Аяр опустил машину ниже, почти к самой воде, откинулся на спинку сиденья, одной рукой придерживая руль, второй обняв меня за плечи. Темнело стремительно, над алой полосой заката небо из сиреневого стало густо-фиолетовым, все ярче загорались звезды, а солнце все заметнее «ныряло» в воду: кажется, только что едва касалось горизонта, и вот уже видна только половина диска… меньше половины… только краешек…
— Совсем не то что в городе, — прошептала я. — Оно такое… Огромное? Как… как вечность, которой все равно, есть мы или нет, не мы с тобой, а вообще все мы. Города, люди… время…
— Живое и теплое, — возразил Аяр. — Совсем не то что в космосе. К такому хочется возвращаться, нужно возвращаться.
Я вспомнила то тревожащее чувство, когда между тобой и космосом — только борт корабля, а твоя жизнь целиком и полностью зависит от исправности техники… ну и еще, наверное, от тех случайностей, от которых никто и никогда не застрахован. И, наверное, поэтому ответила резче, чем собиралась:
— Возвращаться нужно к тем, кто тебя ждет.
— Верно, — помолчав, кивнул Аяр.
Вспыхнул и погас последний луч, осталась только широкая багряная полоса на горизонте, но и она на глазах сужалась, таяла, заливалась ночной чернотой. Аяр тронул машину с места так резко, что меня вдавило в спинку сиденья. И через каких-то несколько минут приземлился перед моим подъездом.
Он молчал, я тоже не знала, что сказать. День получился длинным и слишком богатым на новые впечатления, на эмоции, на планы. Настолько удивительным, что сейчас я попросту не могла разобраться ни в своих мыслях, ни в чувствах.
Но в целом — это был хороший день. И отличный вечер. Разве что самый финал оказался скомкан. Я прикоснулась к руке Аяра, поймала его взгляд и сказала:
— Спасибо за свидание.
И легко прикоснулась губами к его губам.
Без всякой задней мысли, честное слово! Прощальный штрих, дополнение к «спасибо», безмолвное «мне понравилось и я не против повторить». Но вдруг на мой затылок легла широкая мужская ладонь, а поцелуй из легкого превратился в жаркий и страстный. Сладкая дрожь волной прокатилась по телу, дыхание перехватило, я уже не понимала, кто ведет в нашем поцелуе, а кто отвечает, не заметила, как обняла Аяра за шею, помню только очень ясную, слишком трезвую для такого чувственного момента мысль: «Кажется, теперь с его биохимией все в полном порядке!»
Спинка сиденья плавно опустилась, я изумленно замерла, обнаружив, что смотрю не в крышу машины, а в бездонное темное небо, полное звезд. Всего мгновение. Перед глазами снова возник Аяр, наш безумный поцелуй возобновился, но теперь уже не только поцелуй. Я гладила твердые мужские плечи, прогибалась, чтобы Аяру удобнее было добраться ладонями до моей спины… вот, кстати, загадка, раньше мужские прикосновения к спине через одежду абсолютно не воспринимались как эротичные, а сейчас… о-о-о!
— Можно? — спросил он, опустив ладонь к моему животу, к поясу брюк.
— Да, да!
Дальше не было ни слов, ни мыслей. Только прикосновения, ласки, страсть и какая-то ошеломляющая нежность. И легкое покачивание, которое я воспринимала как должное, а осознала, только когда мы с Аяром бессильно обмякли, а оно — продолжалось.
— Мы летим куда-то, что ли? — я приподняла голову и снова увидела звезды над головой. Только ночное небо и звезды, никаких фонарей и светящихся окон!