31.1
Новый анкр вел себя очень странно. Ни в тот день, ни на следующий он так и не прикоснулся к еде. Так и не встал со своей подстилки. Ленси восприняла это по-своему. В ее глазах гордый зверь не желал мириться с неволей. Странные слова Имиры о наказании все еще продолжали звучать в мыслях девушки, и это ее тревожило. Не так давно она на себе испытала гнев и силу наставницы. Та ясно дала понять, что не потерпит ни малейшего своеволия в стенах Обители. И все же Ленси не теряла надежды, что однажды сумеет выбраться из этого места. А теперь рядом с ней оказался еще кто-то, чьи мысли и чувства созвучные ее. По крайней мере, ей так казалось. Встревоженная поведением своего подопечного, девушка перед ужином улучила момент, чтобы сбегать в загоны. Сытые анкры довольно похрапывали, и только у новенького кормушка оставалась нетронутой. Сам зверь лежал в углу, закрыв глаза, а его исполинское тело казалось вырубленным из камня. Почувствовав ее появление, он напрягся, но головы не поднял.
– Нет, так не пойдет, – Ленси покачал головой, разглядывая его. – Ты должен слушаться, если хочешь, чтобы с тебя сняли цепи. А отказ от еды это тоже непослушание. Давай же, возьми хоть кусочек.
Веки животного дрогнули, и на девушку уставились два темных глаза с металлическим блеском. Это был странный взгляд. Слишком пристальный, слишком проникновенный, чтобы принадлежать неразумному существу. В нем таилась завораживающая печаль, от которой сердце принцессы глухо стукнулось в ребра. Несколько секунд анкр, не мигая, смотрел ей прямо в глаза. Словно что-то хотел сказать. Потом шумно выдохнул и отвернулся. Ленси не сразу пришла в себя. Ее вдруг охватило непонятное волнение. Дыхание участилось, кровь прилила к щекам и в голове зашумело. Захотелось по-детски обхватить себя руками, чтобы успокоиться.
– Можешь отворачиваться сколько угодно! – пробормотала она, отступая от клетки. – Твой протест никто не оценит.
Была надежда, что анкр все же сдастся, когда окончательно проголодается. Через день или два, в крайнем случае, через неделю.
– Я не могу позволить тебе помереть, пока ты под моей опекой, – заявила Ленси после некоторых размышлений. – Если бы я была даргом, то просто приказала бы тебе есть!..
Она оборвала себя на полуслове, застыв с приоткрытым ртом. Как эта мысль сразу ей в голову не пришла?! Этот анкр относится к клану Алмазных, как и все остальные. Значит, Дин может с ним поговорить! Надо только поймать мальчишку и попросить, чтобы он заставил анкра поесть. Словно почувствовав, как изменилось настроение девушки, зверь обернулся. На этот раз Ленси спокойно выдержала его взгляд. Глядя в темные глаза ящера она произнесла, выделяя каждое слово:
– Можешь сколько угодно морить себя голодом. Я не дам тебе помереть, даже если для этого мне придется кормить тебя собственноручно. И я знаю кое-кого, кто мне в этом поможет.
Она немного помолчала, ожидая хоть какой-то реакции. Но глупо было надеяться, что зверь ей ответит. На главной башне зазвонил колокол, возвещая о том, что всем послушницам надлежит собраться в столовой на вечернюю трапезу.
– Ладно, – пробормотала Ленси, бросая на дракона последний взгляд. – Потом мне спасибо скажешь!
Той же ночью, едва над Обителью смолкли последние звуки, она приступила к выполнению своего плана. Улизнуть из комнаты не составило труда, как и добраться до загонов. Мерное сопение Эмле не потревожил даже скрип двери. А на улице было достаточно светло от ночного неба, чтобы Ленси не пришлось блуждать в темноте. Без приключений добравшись до места, она потянула на себя тяжелую дверь. Рассеянный свет скользнул в коридор, на долю секунды осветив чью-то тень метнувшуюся в темноту. Анкры возбужденно залопотали, учуяв появление гостьи. Ленси шагнула через порог. Дверь за ее спиной тут же захлопнулась, и помещение погрузилось в непроглядную тьму. Почти непроглядную. На ладони Валенсии вспыхнул светящийся шар.
– Дин! – позвала она громким шепотом. – Выходи! Я знаю, что ты здесь!
Но мальчик, если это был он, не спешил отвечать. Ленси отпустила светлячка, и тот поплыл вперед, освещая коридор и прутья клеток. Анкры потянулись к свету, недовольно фыркая и щуря глаза. Но мальчика нигде не было видно.