– Это ты рисовал?
– Да.
– Значит, вот как я теперь выгляжу…
На смятой бумаге серым карандашом был набросан ее портрет. Тонкое лицо, глубокий взгляд, обозначившиеся скулы. Девушка на портрете была старше той, которую Ленси последний раз видела в зеркале. А было это еще в Ирригене, как раз перед той злополучной ночью, когда… Ее охватила застарелая горечь. Нет. Не думать об этом! Не вспоминать! Зажмурившись, Ленси взяла эмоции под контроль. Потом протянула Дину бумагу.
– Ты очень красиво рисуешь, – попыталась изобразить радушную улыбку, но губы не слушались. – Значит, твой друг видел этот портрет?
Мальчик кивнул, любовно складывая портрет в несколько раз и пряча в нагрудный карман.
Ленси пришлось стиснуть руки, чтобы скрыть мелкую дрожь.
– И что он сказал?
– Сказал, чтобы я хорошенько о тебе позаботился.
– И все?
– Ну, и что я правильно сделал, рассказав о тебе. А потом он ушел.
– А твой друг… он Алмазный?
Она затаила дыхание, ожидая ответ. Но Дин покачал головой:
– Нет. Он из клана Рубиновых.
Из уст девушки вырвался облегченный вздох. Кто бы не навещал Дина, это в любом случае был не Роннар. Внезапная мысль захлестнула Валенсию, словно порыв ледяного ветра. Склонив голову набок, она попыталась рассмотреть мальчика магическим зрением. Дина окружал плотный светящийся кокон, внутри которого извивались и переливались серебристые нити. Это была чистая и светлая душа, не замутненная никакими грехами. И только в центре кокона пульсировал серый сгусток, от которого внутрь уходили тонкие щупальца. Одиночество и тоска, готовые перерасти в обиду и раздражение. Это новое умение открылось у Ленси только после того, как она сдала первый экзамен. Теперь она могла видеть ауры живых существ, растений, предметов, но ее опыта было еще недостаточно, чтобы понимать значение всех нитей, цветов и переплетений. Сморгнув, она тихо произнесла:
– Дин, а что ты здесь делаешь?
– Ну, я пришел выгулять Элайсу и Эльрика. Они сказали, что ты зовешь их Королевой и Лежебокой. Элайсе нравится быть королевой, а вот Эльрик не очень доволен. Но он вообще нервный из-за Гона. Может, сегодня Элайса примет его…
– Нет, я о другом, – Валенсия перебила его. – Что ты делаешь в Обители? Как ты сюда попал?
Мальчик беспечно пожал плечами:
– Я всегда здесь был. Мой друг сказал, что скоро заберет меня в другое место.
– Куда?!
– Он не стал говорить. Но это место не здесь, оно там, где все дарги.
И снова внутренности девушки болезненно сжались.
– В Обители о тебе никто не знает. Послушницам запрещено выходить на улицу после отбоя и до самой побудки. А ты как раз по ночам и гуляешь. Тебя скрывают? Но почему? Дин ответил не сразу.
– Мой друг, – начал он после минутного замешательства, – сказал, что есть кто-то, для кого я очень важен. Этот ктото очень боится меня потерять. И что есть много других, которые захотят моей смерти. Поэтому я должен быть здесь, в безопасности, до самого Посвящения. Тогда я смогу сам себя защищать… – мальчик вздохнул и закончил: – Но когда он пришел в этот раз, то сказал, что планы изменились. Он заберет меня до Посвящения, потому что я быстро расту.
– А сколько же тебе лет?
– Пять. Так он сказал.
Это не могло быть простой случайностью. Слишком много совпадений. Слишком много. Вывод напрашивался сам собой, каким бы невозможным он не был. Но если так, значит, правда намного невероятнее всех домыслов, которые Ленси уже прокрутила в своей голове. Осталось только найти окончательное подтверждение. Но не сейчас. Она еще не готова принять эту правду. Сейчас пора вспомнить, зачем она здесь. Возбужденные голоса анкров вернули принцессу в реальность.
– Ты знаешь, что у нас новенький? – она кивнула на дальний угол. – Я здесь по большей части из-за него. Он отказывается от еды. Можешь заставить его поесть?
Мальчик замялся.
– Не знаю… Я пробовал с ним пообщаться, но его разум закрыт. Я не смог пробиться сквозь этот заслон.
– Что значит «закрыт»?
Не сговариваясь, они двинулись вдоль загонов к клетке загадочного новичка.