– Матушка, что же мне делать? Я не могу смотреть, как он мучается.
– Ты не можешь смотреть на его мучения, потому что это мешает твоему спокойствию или потому что ты беспокоишься о нем?
Сложный вопрос. Ленси давно полюбила прекрасных чудовищ. А после того, как Дин дал ей прочувствовать восторг полета, ее любовь к ним стала запредельной. Но Бедняга… Этот дракон и притягивал, и отталкивал одновременно. Ей хотелось узнать его тайну, и в то же время держаться подальше. Позволить себе снова окунуться в темноту его глаз и бежать как можно дальше от бездны, которую они обещают… Она не знала, чего хочет больше: снять с себя груз ответственности или помочь ему. Она колебалась.
– Ну? – поторопила Имира.
– Я… Я беспокоюсь о нем. Это прекрасный и гордый зверь. Я не хочу, чтобы он погиб.
Несколько мгновений наставница молча разглядывала принцессу. Потом негромко произнесла:
– Что ж… Я сняла с него цепи. Но заставить есть не могу. Он сам выбрал себе такое наказание.
– Но почему?! Что такого он сделал?
Имира коротко усмехнулась:
– Уверена, что хочешь узнать? Чужие тайны могут оказаться неподъемным грузом. Хорошенько подумай, прежде чем задавать такие вопросы.
Ленси поняла, что аудиенция закончена. Поклонившись, она развернулась и направилась прочь по дорожке, едва касаясь прохладных плит босыми ногами. Ариоссис Имира смотрела ей вслед, отмечая ровное сияние кожи. У бывшей принцессы отличный потенциал. Но он еще так юна… А главное, нити ее судьбы так запутаны, что любой шаг, даже самый маленький и незначительный, может кардинально изменить будущее. Причем, не только ее. Слишком много чужих судеб связано с ней. Слишком много событий от нее зависят. Но Ариоссис всего лишь наблюдатель. Она не смеет вмешиваться и перекраивать судьбу Мира так, как ей хочется. Она может лишь подталкивать и направлять… Юная принцесса сама должна сделать выбор.
32.2
В тот же день Ленси выкроила минутку, чтобы навестить анкров. Как и сказала Имира, цепи с Бедняги исчезли, но от этого ему лучше не стало. Зато, стоило девушке приблизиться к его клетке, как он совершил попытку подняться на ноги. Не вышло. Тяжело дыша, он подполз к ней и положил нос между прутьев. Ленси остановилась, не дойдя двух шагов и не зная, что делать дальше. Подойти ближе? А если набросится? Вон какие зубы торчат! Он же вторую неделю не ест! Кто знает, может, зря она попросила его освободить?.. Анкр издал странный звук, похожий на хриплый стон. И Ленси охватило чувство стыда. Эльха Пресветлая, о чем она думает! Бедняга от голода еле дышит! Его алмазная чешуя потускнела, покрылась мокрыми пятнами, от мощного тела остались кожа да кости… Он уже столько дней не видел свежего воздуха! Набрав в грудь побольше воздуха, Ленси решительно выдохнула и произнесла:
– Я обещала, что не дам тебе помереть? Так вот, больше ты не отвертишься, – пробормотала она, делая еще один шаг.
А потом, набрав в грудь побольше воздуха, решительно выдохнула и открыла замок.
Глава 33
Почти две недели без пищи и воды. И вовсе не потому, что он решил объявить голодовку, нет. Есть хотелось, да еще как. Но цепи!!! Эти проклятые цепи поставили его в невыносимые условия. Каждую ночь к анкрам наведывался Дин. Роннар наблюдал за сыном из своего угла, подмечая черты, на которые раньше никогда бы не обратил внимания. Да, мальчик подрос. Еще немного, и он будет готов к первому обороту. И в этот момент он, отец, должен быть рядом с ним. А еще в Дине не чувствовалось кровожадности и жажды власти, присущей Алмазным драконам. Он был спокоен, улыбчив и заботлив по отношению к своим анкрам. И не только к ним. Видя, как его сын общается с Валенсией, как смотрит на нее, как улыбается ей… Роннар забывал о том, что он маленький мальчик и начинал испытывать самую настоящую ревность. Его альхайра берет мальчишку за руку! Гладит по голове! Они разговаривают о чем-то, смеясь. Или наклоняются друг к другу так близко, что их головы почти соприкасаются. Его сын, сам того не подозревая, имел то, чего отец был лишен. А он в это время сидит стреноженный по рукам и ногам, вернее, по крыльям и лапам, и может только страдать, наблюдая за ними. И он страдал. Его душа металась, пытаясь отыскать правильный путь. И не находила ни единого способа, как заслужить прощение этой юной женщины, которая женщиной так и не стала. Каждый раз, когда она приходила и уговаривала его поесть, он сходил с ума от ее вида и запаха. Ему хотелось рвануть в ее сторону, пусть даже цепи вопьются в тело, а ошейник сдавит горло до хрипа. Хотелось ткнуться носом в ее ладонь, лизнуть, признавая свое падение. Он готов был стоять перед ней на коленях, вымаливая прощение. Но он был закован. Каждую ночь Дин выводил анкров на прогулку, и Валенсия с волнением спешила за ним. Ее глаза горели предвкушением, щеки розовели, грудь бурно вздымалась. Роннар смотрел на нее, и его жгла дикая зависть к тому анкру, чью спину она оседлает. Потом он одергивал себя: ревновать к животному?! И тут же сникал: разве он сам не животное? Она уходила, чтобы попробовать небо на вкус. И возвращалась радостная, довольная, с возбужденно блестящими глазами. В Ирригене она такой не была. Да, его девочка изменилась. Куда исчезла хрупкая и деликатная принцесса? Он знал ответ. Он сам ее погубил. Проходил день за днем. Вынужденная голодовка давала о себе знать. Силы таяли, как мартовский снег. И в то же время Роннар не видел иного выхода. Если он начнет есть, то у него появятся и другие потребности организма. А поскольку он безвылазно сидит в клетке, ему придется делать свои дела прямо здесь… Даже в страшном сне он не мог представить себе подобного унижения. Но еще хуже было то, что именно Валенсии придется за ним убирать. Нет, лучше он сдохнет от голода. В конце концов, смерть станет освобождением. Для него. Валенсия даже не поймет, что случилось. Связь между альхайрой и драконом работает только в один конец. Как-то раз к нему наведалась сама Ариоссис.