– Они хотят взять их в кольцо!
Кем бы ни были неизвестные, они точно знали, что нужно делать. Будто их ктото заранее предупредил, в каком месте ждать беглецов. И снова Ленси схватила Роннара за руку. Одно ощущение его твердой и сильной ладони вселяло в нее уверенность.
– Это не ремнискейцы, – дарг покачал головой, так же напряженно, как и девушка, вглядываясь в темноту. – Это… – …дядина гвардия… – закончила Ленси. И в этот момент в руках нападавших вспыхнули фонари.
Поле озарилось ярким пламенем, и беглецы стали видны, как на ладони. Ленси увидела сестер в одинаковых суконных плащах послушниц Эльхи Пресветлой. И отца: постаревшего, одряхлевшего, с неухоженной седой бородой. Один из ньордов держал его под руку,не давая упасть. Но едва вспыхнул свет, как в руках нападавших блеснуло оружие – длинноствольные штуцеры и карабины. Послышались выстрелы. Принцессы в ужасе заметались по полю, а потом сбились в кучу, как стало перепуганных овец. С верхушки холма Ленси видела, как дарги закрыли ее сестер, создав живой щит. Но этого было мало. Гвардейцы превосходили их числом в несколько раз и все прибывали. Казалось, в лесу пряталась целая армия. А даргов было всего восемь. И пусть они обладали быстрой регенерацией, утроенной силой и ловкостью, но все же, в своем человеческом теле они оставались уязвимыми.
– Почему они не обращаются? – закричала девушка, дергая Роннара за руку. – Почему?! Один дракон может разметать гвардейцев как бумажных солдатиков!
Тот скрипнул зубами.
– Они не имеют права. Если хоть один дракон причинит вред человеку, это поднимет все человеческие королевства против Ламаррии. Одно дело спасти опального короля и другое – развязать межрасовую войну.
Она бросила на него гневный взгляд.
– Так что же теперь? Мы будем просто стоять и смотреть, как гибнут мои родные?! Если их не могут защитить твои люди, то это сделаю я!
– Нет! – его голос хлестнул ледяным хлыстом. – Даже не думай! Я не хочу снова тебя потерять.
В первый момент Ленси показалось, что она ослышалась.
– Что ты имеешь в виду?
Он странно посмотрел на нее. С сожалением и печалью.
– Разве все еще не поняла? Ты больше не человек, Ленси. Ты принадлежишь другому миру и если… если используешь магию, тот мир придет за тобой. А я не хочу снова тебя потерять.
Дарг отступил, освобождая пальцы от ее хватки, и рука девушки бессильной плетью упала вниз.
– Прости, – шепнул он так тихо, что она с трудом расслышала эти слова. – Ты останешься здесь.
– Нет, ты не можешь…
– Это приказ. Что бы ни случилось, ты останешься здесь. Верь мне! Я сам все решу.
Валенсия не успела остановить его или спросить, что именно он собрался решать. Ее внимание привлекло столпотворение у стен Раггенрока. Решив, что восемь даргов и кучка перепуганных барышень станут легкой добычей, гвардейцы пошли в штыковую атаку. С высоты холма Ленси видела завязавшийся бой и перекошенные страхом лица сестер. Видела, как Даная и Флора, захлебываясь слезами, повисли на руках отца. Как рухнула в обморок Сильвия, когда к ее ногам подкатилась отрубленная человеческая голова. Как упал, заколотый штыками, ньорд, защищавший принцесс с тыла. И как Лидия – самая надменная, гордая и чопорная из сестер – с каменным лицом подняла оружие из рук упавшего дарга и всадила клинок в живот этрурского офицера, который пытался ее схватить. Ленси сжала кулаки. От этого зрелища ее кожа покрылась ледяными мурашками, в кончиках пальцев появилось покалывание, а воздух вокруг сгустился, будто перед грозой. Она знала, что происходит. Всего одно движение рук, один вздох, один удар сердца – и магия вырвется из нее белым пламенем, испепеляя врагов. Но… Разве Роннар не просил ее доверять? Только теперь Валенсия обнаружила, что осталась одна. Когда, в какой момент Роннар покинул ее – она не заметила. Но вот с неба послышались взмахи тяжелых кожистых крыльев. Она глянула вверх. Да, это был он: огромный алмазный дракон, и он уверенно снижалсяпрямо в гущу сражения. С замирающим сердцем она наблюдала за ним и не могла понять его действий. Что задумал этот безумец?! Почему не пытается атаковать гвардейцев? Почему не нападает на тех, кто засел в лесу? Неужели он собирается принести себя в жертву, став живым барьером между гвардейцами и беглецами?