– Но… и что я здесь делаю?
– Я уже сказала. Ты пришла получить ответы. Неосознанно, конечно. Твое подсознание и та древняя сила, что дана тебе от рождения, провели тебя через Грань. Спрашивай. Я скажу, что смогу.
– Я… я не знаю о чем…
– Знаешь. Разве тебе никогда не хотелось узнать, зачем все эти годы я хранила тебя, забрала в Обитель, столькому научила, а потом сама же и отпустила?
– Хотелось. Но я была уверена, что вы не ответите.
– И я бы не ответила. Но обстоятельства изменились. Посмотри вокруг, – Имира развела руки, – все, что ты видишь, это тень былой славы, призраки, которые никак не хотят уходить с насиженных мест. Эсмаев нет. Они не вернутся. Их Сады, храмы и статуи превратились в бессмысленный храм.
– А как же Обитель? И статуя Заавеля? Она ведь оживала, я помню!
По лицу Имиры пробежала усмешка.
– Статуя? Да, в ней еще теплится частичка магии. Девы в Обители поддерживают ее, без их веры эта статуя просто каменный истукан. Боги живут, пока им поклоняются, ты знала об этом?
– Н-нет… Но тогда, зачем это все? Обитель, кельфи, обучение…
– Это очень правильный вопрос, девочка. Эсмаев нет, боги ушли, но остались мы, Наблюдатели. Мы видим будущее так далеко, что ты даже вообразить себе не можешь. И видим все его многомиллиардные комбинации и варианты. Мы можем подтолкнуть тебя на нужный нам путь. Но нам не дано решать за тебя. Каждый свой выбор, каждый свой шаг ты должна делать сама.
Имира на мгновение замолчала, и Ленси почувствовала, что сейчас услышит что-то очень важное, что-то такое, что изменит ее представление об этом мире. Обо всех мирах.
– В древних книгах написано, что эсмаи ушли задолго до появления драконов. Но это не так. Это драконы с их чуждой магией вытеснили истинных владык этого мира. И нарушили его целостность. Знаешь, как они называют наш мир? Алланайрис – земля обетованная. Они пришли сюда, спасаясь от смерти. Но принесли смерть сюда. Наш мир гибнет.
– И виноваты драконы?
– Их энергетика. Они невольно пытаются переделать наш мир под себя, но вместо этого только губят его. Прежним императорам хватило ума остановить разрушительную войну и отгородить Ламаррию непроходимой стеной. Но однажды договор о мире будет нарушен. Все договоры однажды нарушаются, такова жизнь.
– Но я не вижу признаков гибели, матушка. Да, война унесла много жизней, но с тех пор прошло много лет. Наши народы мирно живут, мы развиваемся… Да. На человеческих землях нет магии, но там есть прогресс. Гелиографы, дирижабли…
– Огнестрельное оружие тоже признак прогресса.
Девушка осеклась. Наставница сорвала с ветки цветок миндаля, и Ленси вспомнила, как уже видела нечто подобное в Обители. Сейчас та сожмет его в кулаке, а когда разожмет пальцы, то с ладони вспорхнет мотылек… Но она ошибалась.На ее глазах нежное-розовые лепестки вдруг почернели, скрутились и осыпались пеплом. Имира разжала пальцы, и остатки того, что секунду назад было цветком, упало на землю.
– Мир гибнет, – жестко повторила она. – Только медленно, незаметно человеческому глазу. Распад уже начался и его невозможно остановить, если только… – Она пристально глянула на обескураженную девушку. – Если только не вернуть ему истинную магию.
– Но эсмаев нет… – прошептала Валенсия, чувствуя стыд за то, что минуту назад расписывала достижения своих соплеменников. Имира была права. С каждым новым открытием, каждым новым усовершенствованием мир на один шаг становился ближе к бездне.
– Нет. Есть такие как ты. Кельфи. Люди боятся вас. Как боялись эсмаев, как боятся драконов. Но сейчас мы говорим о тебе. И о Роннаре.
Напоминание о муже заставило девушку вздрогнуть. И по серебряным нитям ее ауры алыми искрами пробежали отголоски испытанного наслаждения.
– Я вижу, ваши ауры сплетены так, что даже смерть не разлучит, – хмыкнула Имира, наблюдая за этой картиной, невидимой глазам простых смертных. – Этот дракон сделал все, чтобы ты стала его навек.
Ленси невольно поджала губы. Насмешливо-снисходительный тон наставницы ей не понравился.