– Обеспечить принцессе сопровождение?
– Да. Но тоже, постарайся сделать все деликатно, – Владыка поморщился. – Заботу твоей супруги она назвала удушающей и потребовала, чтобы я изменил количество фрейлин с сорока шести до двадцати.
– Но это невозможно! Даже у королевы Ремнискейна двадцать пять фрейлин!
– Скажешь ей это сам.
– Слушаюсь, Владыка, – Эльрик Халльдоур почтительно склонился. – Да прибудут с вами боги Драконьей Зари.
Последнее крепление было закрыто, последний шнурок зашнурован. Роннар махнул рукой, показывая, что хочет остаться один. Когда все ушли, он повернулся к другу, все это время ненавязчиво стоявшему у окна.
– Фаэрн, я хочу, чтобы ты сопровождал Валенсию в Кортарен и не отходил от нее ни на шаг.
– Тебе что-то известно? – тот шагнул ему на встречу, хмурясь от беспокойства.
– Я чувствую присутствие Армана. И Ди Грейн подтвердил, что тот покинул Эльвериолл. Я не могу допустить ошибки.
– Думаешь, герцог рискнет еще раз…
Роннар оборвал, резко отчеканивая каждое слово:
– Я не знаю, на что он способен, чтобы достичь своей цели. Боюсь, на многое. И он не остановится перед тем, чтобы похитить мою альхайру и таким образом вынудить проиграть бой. Но я не могу ему это позволить. Не могу.
Его голос изменился, и Фаэрну почудилась обреченность в словах кровного брата:
– Не только ради себя и Валенсии. Если я проиграю… нас всех ждет беда.
Роннар не стал продолжать. Не стал говорить о том откровении, что узнал от жены. Пусть все идет как должно. А он выполнит то, что он должен.
– Хорошо, – Фаэрн твердо кивнул, – я тебя услышал, брат. Клянусь, защищать твою супругу как свою жизнь.
– Не нужно клятв, брат. Я тебе верю. Но если со мной что-то случится… ты поможешь ей и Дину бежать. Я не хочу, чтобы они пострадали.
Опустив забрало, он вышел на улицу, где его уже ждал анкр, нетерпеливо фыркая и полоща крыльями на ветру.
44.1
Прошло два месяца с тех пор, как принцессы Этрурии вместе с отцом были доставлены в Ирриген, и за это время много чего случилось. Начать хотя бы с того, что в этот раз Валенсия принимала сестер как хозяйка огромного замка. Напуганные, исхудавшие девушки долго не могли поверить, что их мытарства закончились, что они живы и в надежных руках. Да и смотреть сестре в глаза им было неловко. Каждая невольно вспомнила ту безобразную сцену на Балу Невест. Первой об этом заговорила Дельфина. Она спешила освободиться от чувства вины, которое вновь взыграло, стоило лишь осознать, что младшая из сестер в буквальном смысле спасла их жизни. Но Ленси остановила ее, не дав договорить:
– Не надо. За это время нам всем пришлось пережить кое-что и похуже. Каждая из нас лишилась дома и едва не лишилась жизни. Перед этим меркнут все наши мелкие распри.
Они смотрели на нее и не узнавали. Неужели эта статная молодая женщина с непоколебимой уверенностью в глазах и неторопливыми, плавными движениями, осознающая собственную силу и власть – и есть их младшая сестренка? Сестры запомнили ее вечно краснеющей, прячущей взгляд и робкой, как лесная лань. Они не виделись не так уж и долго. Каких-то два месяца. Но за это время их маленькая Ленси повзрослела на целую жизнь. Поначалу принцессам было неловко принимать ее помощь, но, в конце концов, девушки с этим смирились и даже начали находить особую прелесть в своем новом положении. Так спустя неделю после приезда они начали выходить во двор замка и понемногу общаться с даргами. Вскоре у каждой появились поклонники и воздыхатели, чье внимание заставило девушек воспрянуть духом и вспомнить о том, что они принцессы, пусть и опальные. Кроме сестер, Ленси заботилась и об отце. Она навещала его каждое утро и, если Роннар был занят, делила с ним завтрак. За время опалы Фабиан сильно постарел. На его лице прибавилось морщин, на голове – седых волос. И даже глаза уже не блестели так, как в прежние дни. Но он все еще был полон сил и желания устроить судьбу своих дочерей.
– Ты прости меня, дочка, – сказал он Валенсии в тот первый день, когда она вошла в комнату, где его осматривали драконьи целители. – Это моя вина. Не нужно было отпускать тебя с сестрами на этот Бал. Осталась бы дома…