Девушки перестали смеяться. Ленси внезапно обняла сестру, пряча нахлынувшие эмоции. Зашептала в самое ухо горячо, боясь не успеть:
– Странно мне. Что-то будто сидит в груди, давит…
Дельфина осторожно отстранилась, держа сестру за плечи. Та отвела взгляд, стыдясь собственных мыслей.
– Ленси, посмотри на меня. Если что-то случилось, скажи. Тебя кто-то обидел? Ночью, когда ты гуляла?
– Нет… нет… – замотала головой, слабо отнекиваясь.
– Ты тогда выглядела очень странно. Взбудораженная, растрепанная. Щеки раскраснелись, вот как сейчас, в глазах нездоровый блеск… Я за тебя беспокоюсь, мне все это не нравится. – Сделав паузу, Дельфина тихо добавила: – Может, оно и к лучшему, что ты едешь домой…
По губам Ленси скользнула улыбка:
– Может и к лучшему…
Глава 6
Дракон метался, угрожая разнести клетку человеческого сознания. Бросался на решетку запретов, пытался пробить стены разума. Он чувствовал себя обманутым, преданным. Он почти физически ощущал, как его сокровище становится все дальше и дальше. Хотя она была еще здесь, на территории замка. Но Роннар не мог позволить себе взрыв эмоций. И вовсе не потому, что был бесчувственным чурбаном. О, нет, он далеко не бесчувственный! Но признаться в своем неравнодушии к чему-либо, это признаться в собственной слабости. Это дать своим врагам еще одну возможность покончить с тобой. Отсюда, с высоты его кабинета, просматривался не только сад, но и площадь перед крыльцом в соседнюю башню. И сейчас он стоял у окна, наблюдая, как его альхайра садится в карету. Внутри все горело, будто объятое пламенем, в потемневших глазах полыхали ярость и боль. Но лицо дарга оставалось абсолютно спокойным, даже холодным, если не считать выступившей чешуи. Когда-то его отец, император Элларион, учил своих сыновей: сильный правитель – неуязвимый правитель. Хочешь стать неуязвимым – избавься от слабостей. Роннар оказался нерадивым учеником. Как и все предыдущие императоры, он добыл право на трон Ламаррии кровью и потом. Он сражался за него с другими претендентами, но не уничтожил соперников, как велел драконий обычай, не захотел пролить кровь побежденных. А зря. Раненая змея жалит больнее. Самый опасный враг тот, что познал вкус поражения. Он больше не станет сражаться открыто, он будет прятаться по углам, таиться в ночи, скрываться среди теней. И нанесет свой удар тогда, когда ты не ждешь.
Ударит по самому слабому месту. Для Роннара этим местом стали жена и сын. Он потерял супругу из-за глупой беспечности, но, наученный горьким опытом, уничтожил все доказательства существования сына. Враги могли лишь догадываться о ребенке, но он спрятал его достаточно хорошо, чтобы быть спокойным за жизнь мальчишки. И вот теперь боги, будто смеясь, подбросили новое испытание. Альхайра. Хрупкая человеческая девушка, в руках которой жизнь самого сильного дракона Ламаррии. Это ли не насмешка судьбы? Короткий стук в дверь заставил его оторваться от окна.
– Войдите! – Роннар постарался придать голосу прохладные нотки, хотя наружу рвался драконий рык.
– Мой император, – в дверях застыл капитан замковой стражи Ди Грейн – один из доверенных ньордов, – срочное донесение!
В его руках отсвечивал агрон – серый кристалл, какие обычно используют для хранения голосовых записей.
– Говори.
– Этим утром одна из гостей Вашего Величества связалась со своим отцом. Наш агент перехватил вызов и сохранил запись ее разговора.
Роннар с трудом удержался, чтобы не выхватить кристалл из рук капитана. Ему пришлось приложить усилие, чтобы удержать на лице маску легкого безразличия.
– Поставьте на стол. Я просмотрю.
Выполнив приказ, капитан с поклоном исчез. Роннар пару секунд ждал, пока затихнут его шаги. Потом приблизился к столу и активировал агрон нажатием на его плоскую верхушку. Внутри кристалл чтото едва слышно щелкнуло, а потом раздался женский голос. Незнакомый голос! Это было так неожиданно, что дарг застыл, непонимающе хмурясь. Он был уверен, что услышит голос альхайры. Что это она связалась с отцом, чтобы тот позволил покинуть Ламаррию. Но нет, судя по записи, это была другая принцесса. Роннар прислушался.
– Отец, вы же знаете, я не жалуюсь без причины. Но то, что себе позволяет Валенсия…
В голосе девушки, кем бы она ни была, звучали плохо скрытые злость и досада.
– Лидия! – ее перебил повелительный голос мужчины. – Я все понимаю. Но таковы условия сделки. Эмиссар императора потребовал, чтобы на Балу были все шесть принцесс.