– Вы позволите, принцесса? – тихий голос заставил ее кожу покрыться мурашками. – Этот камень должен контактировать с кожей.
Не в силах возразить, она молча кивнула. Он отступил. Мягко забрал из ее пальцев подвеску. Почти невесомым движением отодвинул в сторону непокорные пряди, и Ленси почувствовала, как его пальцы пробежали по ее спине, сверху вниз, расстегивая крючки. Ни один мужчина не касался ее так нагло и так бесстыдно. Но оттолкнуть она не могла. Просто не было сил. Дарг не торопился. Будто смаковал каждый момент. Но в то же время его прикосновения были почти целомудренными. Ничего лишнего. Расстегнув платье, немного спустил его, обнажая девичьи плечи, и аккуратно закрепил украшение вокруг ее шеи. Продолговатый камешек лег в ложбинку между грудей. И Валенсия тихо ахнула, почувствовав кожей его пульсацию и тепло. А потом руки правителя сжали ее узкие плечи. Губы прижались к нежной коже затылка. Девушка задрожала.
– Мне жаль, что приходится так поступать, – сквозь туман в голове услышала она его голос. – Я был бы счастлив никогда вас не знать. Но раз уж вы здесь, то позвольте мне позаботиться о вашей безопасности. Это, прежде всего, нужно вам.
***
Валенсия даже не представляла, что теперь делать. Бал Невест был назначен на вечер. По традиции, он должен начаться с заходом солнца и продлиться до утренней зари. Оставалось не так много времени, чтобы принять правильное решение. С одной стороны, она должна быть горда, что император выбрал ее. Самую младшую и, чего уж греха таить, самую неудачную из шести принцесс. Он мог выбрать Лидию – надменную гордячку с осанкой истинной королевы. Или Сильвию – любительницу драгоценностей и мехов. Или умницу Дельфину. Даже Даная и Флора были куда лучше нее. Почему же он выбрал ее? В чем здесь подвох? Он не может не видеть ее ущербности. Зачем ему такая жена? Но в одном правитель Ламаррии прав. Он здесь Закон. Да, именно так, с большой буквы. Когда он ушел, оставив ее стоять с глухо бьющимся сердцем и искусанными губами, появилась Амина. Сопровождавшие ее ньорды втащили в комнату вещи принцессы. Камеристка целый час восторгалась роскошью новых покоев, пока Валенсия на нее не прикрикнула. Та замолчала, но продолжала обиженно пыхтеть, разбирая баулы и развешивая в гардеробной туалеты венценосной хозяйки. Несколько раз Валенсия выглядывала за дверь. Но каждый раз натыкалась на угрюмые и нелюдимые лица охраны. Потом подали ужин. Его принес хмурый ньорд. Молча поставил на стол и, не глядя по сторонам, так же молча ушел. Ленси без всякого желания ковырялась в тарелке. Кормили в Ирригене неплохо, местный повар и впрямь был кудесник, но вся эта дурацкая ситуация напрочь отбила у девушки аппетит.
– Пора, – пробормотала она, когда гонг за окном возвестил о вечерней страже.
Отставив тарелку, Валенсия поднялась. Платье, сшитое специально для этого случая умелыми руками этрурских мастериц, уже ждало ее в гардеробной. Расправленное и тщательно отутюженное, жемчужного цвета с тонким, как паутинка, кружевом из серебряных нитей. Оно казалось достаточно скромным и элегантным, ведь младшей принцессе было всего восемнадцать, и ей не следовало привлекать взгляды мужчин. Переодевшись, принцесса вернулась к туалетному столику. Зеркало отразило ее лицо, которое после всего, что случилось, казалось бледнее обычного.
– Может, добавим немного румянца? – предложила Амина, скептично оглядывая свою госпожу.
– К Халлу румянец, – буркнула Ленси. – У меня нет ни малейшего желания выглядеть лучше, чем я есть.
Как нет ни малейшего желания участвовать в этом фарсе, который задумал император Ламаррии.
– Как пожелаете, Ваше Высочество.
Камеристка заканчивала украшать жемчугом ее высокий шиньон, как в дверь кротко постучали. Девушки переглянулись.