– Ее Высочество принцесса Валенсия Кассандра Патриция Этрурская, герцогиня Данграй.
Ленси не смогла удержаться, выразительно вздернула брови. Каждый раз, когда слышала свое полное имя, ей казалось, что речь не о ней. Оно было словно платье с чужого плеча – неудобным, громоздким и душным. Слова церемониймейстера еще таяли в воздухе, а девушки-невесты уже склонились в низком реверансе, кто – приветствуя дочь своего короля, кто – отдавая дань уважения принцессе соседней державы. Вновь полилась тихая, ненавязчивая мелодия, и поверх склоненных голов Ленси увидела сестер. Принцессы сидели на возвышении, отведенном для венценосных невест. И на их лицах читалось ничем не прикрытое изумление. Она послала им ободряющую улыбку, но ни одна не улыбнулась в ответ. Наоборот, казалось, Даная и Флора мечтают раствориться в спинках своих кресел, Сильвия слишком внимательно рассматривает виноградную гроздь на столе Дельфина что-то шепчет, едва шевеля губами и выразительно косясь в сторону Лидии, а та вообще застыла в странной позе, словно хотела вскочить, но в последний момент передумала. И они были явно не рады ее увидеть. Сбитая с толку, Ленси направилась к ним. За ее спиной девушки-невесты поднимались и возвращались к своим нехитрым делам. Вновь зазвучали голоса, тихий смех, звон бокалов. Толпа отдала дань внимания, а теперь хотела утех.
– Что ты здесь делаешь?! – первой отмерла Лидия. – Разве ты не должна сейчас лететь в Этрурию?
– Извини, – Ленси повинно склонила голову перед старшей сестрой. – Это не моя прихоть.
– Ты хоть представляешь, что с тобой будет, когда вы вернетесь? – зашипела та, почти не разжимая зубов. Остальные принцессы сидели молча, делая вид, что интересуются чем угодно, только не разговором. – Это открытое неповиновение своему королю! За такое по головке не гладят! Ленси знала, Лидия права, но оправдываться никакого желания не было.
Странная отчужденность и холодность, шедшие от сестер, неприятно ее царапнули. Не такую встречу она ожидала, не такой прием.
– Я же сказала, в том нет моей вины, – повторила она уже тверже. Но Лидия точно не слышала.
– Я чувствовала, что все так и будет! Мне нужно было самой убедиться, что ты села на этот треклятый дирижабль! Молись теперь, чтобы отец не отправил тебя в монастырь за непослушание! Будешь там всю оставшуюся жизнь зажигать свечи Пресветлой Эльхе!
– Тише, – внезапно встряла Даная, подаваясь вперед. Но Лидия лишь отмахнулась и продолжила, прожигая непутевую сестру яростным взглядом: – Где ты была все это время? Отвечай! Но Ленси не успела ответить.
– Все это время она была со мной, – произнес за ее спиной бесстрастный голос, и на плечи внезапно опустились чьито ладони. Твердые, сильные и поразительно знакомые. Слегка сжали, словно в знак ободрения. Ленси резко выдохнула. Она видела, как меняются лица сестер, как застывают на них растерянность и недоверие, граничащее с потрясением. И сама в замешательстве оглянулась. За ее спиной стоял император Ламаррии собственной персоной. В белоснежном парадном мундире, украшенном золотыми эполетами и усыпанной бриллиантами перевязью. И улыбался, глядя на нее. Но от этой улыбки веяло силой и властью. За столиком воцарилась мертвая тишина.
– Прошу прощения, принцессы, – слова Владыки падали в эту тишину слов но камни в бездонную пропасть, – вас не поставили в известность по моей воле. Теперь вы знаете, что с вашей сестрой все в порядке.
Он одарил Валенсию спокойным и уверенным взглядом, на дне которого плескалось тепло, так не вязавшееся с невозмутимым лицом императора. Настойчивое покашливание заставило Ленси обернуться к столу. Лидия уже успела взять себя в руки. Старшая принцесса сидела, выгнув спину так, что платье обтянуло ее талию и плоский живот, а низкое декольте обнажило ложбинку между грудей. Она поигрывала хрустальным бокалом, вертя его в пальцах, а на губах застыла кокетливая улыбка, предназначавшаяся Владыке.