Герцог поставил на стол пузатую бутылку из темного эльвериолльского стекла, искусно оплетенную тонкой лозой. На лозе виднелся оттиск герба эльфийской короны.
– Что говорят? – нахмурился Роннар, возвращаясь в реальность. – Да вся столица гудит о твоей свадьбе, – Арман широко улыбнулся, демонстрируя дружелюбие. – И о скандале, который ты учинил этой женитьбой. Смотри, что я припас для тебя, – он щелкнул по горлышку, запечатанному сургучом. – Можжевеловый мельх – знаменитый эльфийский напиток. Выдержка двести лет.
– Провел ревизию в своих погребах? – усмехнулся Роннар, доставая бокалы.
Тоже эльфийской работы. На высоких ножках, прозрачно-золотистые, тонкостенные, мелодично звеневшие при каждом касании. Это давно уже стало семейной традицией. Герцог – единственный кровный родственник Рона – редко покидал свой столичный особняк, чтобы посетить сумрачное нагорье. Но каждый раз он привозил с собой бутылку какого-нибудь особенного напитка. И каждый раз они распивали ее вдвоем, за неспешной беседой. Единственное, о чем они никогда не говорили, так это о тех временах, когда оба боролись за трон. Да и зачем? Победитель оставил проигравшему жизнь. Проигравший принес клятву верности. Все, по обоюдному молчаливому согласию, вопрос считался исчерпанным. Когда умерла Присцилла, Рон первым делом проверил тех, кто имел хоть какое-то отношение к трону. Но Арман был чист. Лучшие ищейки не смогли обнаружить ничего подозрительного. Да и сам герцог вел себя весьма осмотрительно и никогда, ни в чем не был замечен. В политику не лез, партий не создавал, развлекался себе на балах, да менял любовниц одну за другой. Но если требовалось, всегда был готов предоставить своих людей, земли и деньги на благо короны. В общем, истинный патриот. Роннар был в нем уверен, хотя и не снял с дяди слежку. Вот и сейчас он со спокойной душой поставил бокалы на стол.
– Надеюсь, на мельхе нет наговоров? – спросил в шутку, прекрасно понимая, что эльфийский Двор никогда не позволит себе ничего предосудительного. И если бутылка запечатана королевской печатью, то можно пить, не боясь за самочувствие.
– Обижаешь, племянничек, – хмыкнул Арман. – Наговоров целая куча. На здоровье, на силу мужскую, на долгую жизнь. Все, как положено.
Он деловито подцепил сургуч увеличившимся когтем. Раздался тихий треск – и остатки сургуча осыпались на стол коричневой крошкой.
– Этот напиток стоит того, чтобы выпить его за здоровье твоей супруги и ее плодовитость, – добавил герцог, выкручивая пробку из плотно спрессованной можжевеловой хвои. – Негоже императору такой сильной страны быть бездетному. Подданные могут решить, что ты обессилел.
Роннар сдержал тихий рык. Нет, детей он не планировал. Ни когда подписывал договор с королем Этрурии, ни когда сделал свой выбор и назвал женой принцессу Валенсию. Но дяде, конечно, об этом не стоит знать. Как и о том, что наследник уже имеется. Лучше вообще никому ничего не знать о мальчишке. Он, Роннар, не готов его потерять.
– Кстати, – заговорил Арман, делая вид, что вспомнил о чем-то важном, – как продвигается расследование? Или ты уже бросил затею найти виновных в смерти Присциллы?
Роннар не спешил отвечать. Подождал, пока напиток цвета темного янтаря наполнит его бокал. Поднес к лицу, и в нос ударил насыщенный аромат, терпкий и пряный. А потом сделал глоток. Можжевеловый мельх скользнул в самое горло, словно ложка горького меда. Упал в желудок раскаленным углем и зажег каждую вену. В голове слегка зашумело. Роннар нахмурился, прислушиваясь к себе, но непонятная слабость моментально прошла. Возможно, он просто не выспался. Он сделал еще глоток, смакуя напиток, и переспросил:
– О каких виновных ты говоришь? Разве смерть Присциллы не была халатной оплошностью лекаря? Так он уже понес наказание.
– А я тебе что всегда говорил? У людей это в порядке вещей, умирать от простых болячек.
Его прервал настойчивый стук. Дверь распахнулась, и на пороге застыл взволнованный Ди Грейн.
– Ваше Владычество, – по его лицу блуждало смятение и даже растерянность, – простите, что прерываю, но дело не терпит отлагательств.
– Что у тебя за охрана, – недовольно протянул Арман, лениво болтая напиток в бокале. – Врываются как к себе в дом…
Роннар жестом оборвал его. Потом кивнул капитану:
– Говори.