Валенсия.
Его альхайра.
Его половинка.
Та, с которой он обменялся дыханием. Которую выбрал себе в супруги. Которую должен был защищать и оберегать. Но не сделал ни того, ни другого.
Он предал ее.Подверг унижению, растоптал. И, самое страшное, в тот момент он хотел это сделать. Хотел видеть ее раздавленной у своих ног, умоляющей о прощении. Жалкой и беззащитной. Хотел отомстить ей… За что? Он даже не сразу понял, что у него нет ответа на этот вопрос. За что он, взрослый мужчина, правитель самой великой империи должен мстить этой девочке? За то, что смотрела на него с обожанием? За то, что сама того не желая, стала его альхайрой? За то, что он, наплевав на законы ее страны, женился на ней? Или за то, что сам оказался слепым дураком? Что ж, винить в этом некого, кроме себя.
– Приберите здесь, – произнес он безжизненным тоном. – Тела похороните со всеми почестями, которые им причитаются. Найдите интенданта. Пусть назначит пожизненную пенсию вдовам и сиротам из моих личных активов.
Потом мазнул по служанке невидящим взглядом и, пошатываясь, развернулся к толпе. Но что-то в его лице заставило народ расступиться, отхлынуть к стенам, освобождая пространство. И он пошел сквозь эту толпу, не видя их лиц и не слыша, что они говорят. Пока за его спиной не раздался тихий, но твердый голос Фаэрна:
– Ваше Владычество, кровь моего отца требует отмщения. Позвольте, я займусь поиском убийцы.
Роннар, не оборачиваясь, покачал головой.
– Нет. Ты нужен мне здесь.
Император скрылся за поворотом. Больше никто не посмел его останавливать. В полном одиночестве он спустился на первый этаж. Прошел мимо вытянувшихся в струну ньордов, не обращая внимания на приветствия. Потом свернул к подземелью, куда вчера по его приказу посадили пойманную служанку.
– Где она? Где эта женщина? – это было первое, что он спросил у вскочившего Севарда. С побелевшим лицом тот предложил ему стул.
– Ваше Владычество, мы вас не ждали так рано...
– Где она? – повторил он все так же тихо, ни на йоту не повышая голоса, но от его тона дознаватель похолодел.
– В камере. Мы не давали ей ни еды, ни питья, как вы приказали…
Он не дослушал. Тяжело развернувшись, направился вдоль по тюремному коридору, мимо забранных решетками темных провалов камер. Он хотел увидеть ту женщину. Посмотреть ей в глаза и понять, почему она солгала. Узнать, кто ей заплатил за ложь и как много. А плата, видимо, очень большая, раз она повторяла одни и те же слова снова и снова, даже под пытками… Он приблизился к нужной камере, подал знак, и подскочивший Севард повернул рубильник, зажигая кристалл внутри камеры. Вспыхнул мертвенно-синий свет, заливая каменный мешок, отделенный от коридора толстой решеткой. Роннар замер, чувствуя, как по спине поднимается ледяная поземка. Рядом охнул дознаватель, делая шаг назад. Она сидела у дальней стены, вытянув ноги и безжизненно уронив голову на грудь. Спутанные волосы закрывали ее лицо. Руки свисали вдоль тела ладонями вверх. Кровь на запястьях уже подсохла, взялась грубой коркой. Грязная юбка тоже была в крови, даже на каменных плитах пола виднелись бурые пятна.
– Сейчас! Сейчас я открою! – забормотал дознаватель, лихорадочно перебирая связку ключей. От волнения связка выскальзывала из рук, нужный ключ никак не хотел находиться. Роннар молча шагнул к решетке. Одно движение – и она была вырвана «с мясом», а потом отброшена прочь. Владыка склонился над женщиной, изучая ее лицо. Этрурка была мертва. Еще один труп… Что-то блеснуло в ее руке, привлекая взгляд императора. Он разжал ее пальцы, и ему на ладонь упала монетка. Медный пятачок, такой, как чеканят в Этрурии. С королевским гербом. Но край этой монетки был остро заточен…
Глава 19
Император приказал закрыть Ирриген. Никого не впускать и не выпускать. Утроить охрану. Замок притих, погрузился в тревожное ожидание. То тут, то там мелькали черные плащи дознавателей, шелестя, словно крылья летучих мышей. Суровые лица пугали простых обывателей. Дознаватели собирали улики. Они искали свидетелей ночного нападения и тех, кого можно было причислить к подозреваемым. К обеду ньорды под предводительством капитана обыскали весь замок. Каждую комнату, каждый коридор, каждую лестницу. Но ничего не нашли. Девушка исчезла, не оставив следа. Когда Роннару доложили об этом, он не почувствовал ни гнева, ни удивления. Только усталость. Всепоглощающую, бесконечную усталость, которая навалилась на него в тот момент.