– Ты нигде никому не нужна, – произнесла она с убийственной прямотой. Холодно и равнодушно. – Твой дом теперь здесь. И будет лучше, если ты примешь этот факт добровольно. В противном случае у меня найдется множество способов, чтобы заставить тебя смириться.
И в этот момент что-то случилось. Ленси вдруг почувствовала обжигающий жар где-то внутри себя. Словно в ее груди зародилось новое солнце. И оно собиралось выйти наружу. За долю секунды жар охватил ее всю. Кожа вспыхнула белым светом, и это свет прорвался сквозь ткань рубахи, ослепляя Имиру. Вскрикнув, матушка отшатнулась. Ее руки инстинктивно взлетели вверх, закрывая лицо. И тут же удавка на шее принцессы исчезла. Ленси упала на колени, задыхаясь и кашляя. Уперлась ладонями в землю, не замечая, как мелкие камешки царапают нежную кожу. Странное сияние стало слабее, внутренний жар утих. Но теперь по телу девушки разливался пугающий холод. Кожа покрылась мурашками, и спустя пару мгновений принцессу уже колотила крупная дрожь.
– Что… что это было? – слова царапали пересохшее горло.
– Твой дар пробудился.
Это была сказано таким будничным тоном, что Ленси невольно скинула голову. Матушка Имира стояла в трех шагах от нее. Сложив руки на груди и не скрывая оценивающего взгляда.
– Я боялась, что обрезав волосы, ты обрезала свои силы. Обычно я с первой минуты вижу, чего ждать от послушницы, и я видела, что в тебе скрыт огромный потенциал. Его нужно было только раскрыть.
– И как? – Ленси почувствовала, как ее губы сами собой разъезжаются в кривую усмешку. – Раскрыли?
– О, да. Как видишь, моя уловка сработала. Ты инстинктивно использовала скрытые силы, чтобы защитить себя. Нет ничего более действенного, чем опасность для жизни.
Глубоко вдохнув, принцесса постаралась вернуть самообладание. Потом медленно поднялась и отряхнула подол.
– Так это была всего лишь уловка? – в это плохо верилось.
– Думай, как тебе больше нравится. Но если все еще надеешься вернуться домой – забудь. Пока ты не контролируешь свои силы – ты ходячая бомба. Я не имею права выпустить тебя в мир людей.
21.1
Позже Имира привела ее в огромный и гулкий зал, украшенный колоннами. Вместо потолка у него был прозрачный купол, сквозь который виднелось полуденное солнце. В центре этого зала на постаменте возвышалась статуя мужчины высотой в полтора человеческих роста. У него были короткие курчавые волосы, прямые черты и два огромных крыла, распростершихся за спиной. На прекрасном каменном лице навечно застыло бесстрастное выражение. Неизвестный скульптор, изваявший эту статую из редчайшего голубого мрамора, постарался вдохнуть в нее жизнь. Каменный мужчина стоял в короткой тунике, схваченной фибулой на левом плече и подпоясанной на талии. С наручами и поножами, ниже которых виднелись сандалии с открытыми мысками. И с руками, вытянутыми вперед, словно бы в приглашающем жесте. Все детали были проработаны настолько тщательно и достоверно, что, казалось, подует ветер – и каменная туника на мужчине взметнется, а он сам вот-вот сойдет с постамента.
– Кто это? – задрав голову, Валенсия несколько минут в восхищении разглядывала мраморного мужчину.
– Тот, кому мы обязаны нашей жизнью. Заавель – последний правитель эсмаев. Поднимись к нему и вложи руки в его ладони.
Только теперь Ленси заметила ступени, ведущие вверх. Молча подчинившись, девушка поднялась по каменной лестнице. Оказавшись на постаменте, она поняла, что едва достает головой до пояса статуи. Пришлось привстать на цыпочки, чтобы суметь дотянуться до каменных пальцев.
– И… что теперь?
Она глянула на Имиру, которая отсюда сверху казалась хрупкой и совсем не опасной.
– Подожди. Если ты чиста сердцем и помыслами, то Заавель примет тебя и даст свое благословение.
– А если нет? Ленси невольно похолодела, понимая, что не хочет слышать ответ. – Ты уверена, что хочешь узнать? – усмехнулась Имира, повторяя ее собственные мысли. Неожиданно пальцы статуи потеплели. Ленси явственно почувствовала тепло, наполнявшее их изнутри. Ахнув, она попыталась освободить руки, но вдруг поняла, что не может этого сделать. Ее ладони будто срослись с ладонями статуи. Это продолжалось всего секунду. Но за эту секунду сердце девушки сделало резкий кульбит, а все тело прошиб липкий пот. Сказать, что она испугалась – это ничего не сказать.