– У них есть имена? – как-то спросила она у Танисы.
– Конечно, есть. Когда маленький анкр вылупляется из яйца, хозяин-дарг должен сразу дать ему имя и установить связь с его разумом. Иначе зверь будет диким и неуправляемым.
– И как их зовут?
– А я почем знаю? Это же не я давала им имена.
Валенсия сделала себе мысленную пометку: у этих зверей есть хозяин. И он может быть только из клана Алмазных. Но кто он? Робкий внутренний голос тут же подбросил ответ. Единственным алмазным драконом, которого она знала, был сам император. Но девушка тут же затолкала эти крамольные мысли как можно дальше и постаралась забыть. Алмазный клан самый сильный и многочисленный. Так что эти анкры могут принадлежать какой угодно семье! Присмотревшись к животным, немного привыкнув к ним, она сама дала им имена. Те, что на ее взгляд подходили им больше всего. Первый анкр, крайний от двери, был молодым самцом. Горячим и нетерпеливым. Стоило Валенсии приблизиться к дверям загона, как он тут же начинал громко принюхиваться и фыркать. А потом подползал к решетке и пытался просунуть морду между толстыми прутьям.
Конечно же, у него это не получалось. Убедившись, что ничего не выйдет, он высовывал длинный раздвоенный язык и водил им в воздухе, словно змея. Ленси так и назвала его: Змей. Второй самец был немного постарше. Степенный и даже немного ленивый меланхолик. Он реагировал на приход девушки легким движением хвоста. Да иногда приоткрывал один глаз, как бы говоря: да, да, я знаю, что ты здесь, но ты слишком мелкая и не стоишь моего царственного внимания. Ленси прозвала его Лежебока. Два последних анкра оказались самками. Та, что помоложе – сестра Змея и Лежебоки. Ее голову украшали пять небольших наростов, возвышавшихся надо лбом, будто корона. И за это Ленси назвала ее Принцессой. Вторая самка оказалась матерью первых трех, и тут уж Ленси, не думая, нарекла ее Королевой. Постепенно Таниса поведала, что Королева появилась здесь несколько лет назад, причем уже беременная. А когда ее первенец Лежебока возмужал и стал призывать самку, то, по приказу Имиры, их на время поселили в один загон. Так что Принцесса и Змей их дети. И им всего по три годика. Пройдет еще пара лет – и они тоже смогут спариваться. Для анкров такие связи – обычная практика.
– А для даргов? – вопрос вырвался из Валенсии раньше, чем она успела его обдумать.
– Что «для даргов»?
Принцесса смутилась, не решаясь сказать то, что вертелось на языке.
– Тани, как думаешь, если анкры спариваются с кровными родственниками, то может и дарги тоже…
– У даргов нет женщин. Забыла?
– Ну… может, потому и нет. Говорят же, что это боги наказали их за какое-то страшное преступление.
– Думаешь, это было кровосмешение? – хмыкнула Тани.
– Я знаю, что в наш мир пришли только дарги-мужчины. Десять кланов. Каждый клан привел с собой своих анкров и инкардов. Но ни одна женщина-дарг в нашем мире не появлялась.
– Откуда это тебе известно?
– В академии у меня был курс по Расологии и истории мира.
Тани покосилась на нее с невольным уважением. Но тут же поскучнела и перевела разговор:
– А я вот академий не кончала. Обитель мой дом и моя академия. Все, бери метлу, заболталась я тут с тобой.
А спустя ее пару дней Валенсию начал мучить новый вопрос. Неужели бедные анкры целыми сутками лежат в этих душных загонах, занимаясь лишь тем, чтобы поглощать мясо да пачкать подстилку? Но нет, умные животные под себя не ходили. Ленси ни разу не нашла ни мокрого пятна, ни фекалий. Только аромат еловой хвои да сладковатый запах свежего мяса. К тому же анкры не выглядели измученными узниками. Наоборот, они были вполне довольны жизнью и своим положением. Вывод напрашивался сам собой. В Обители есть кто-то еще… Кто-то, кто выгуливает анкров. Кто-то, кому они подчиняются. И это точно не матушка Имира.
23.1
Пообедав похлебкой из бобовых с добавлением овощей, девушки расходились на занятия, которые продолжались два-три часа. Дальше – свободное время. Но после ужина и всю ночь до рассвета послушницам запрещалось появляться на улице. Причину такого запрета никто не знал, но все соблюдали неукоснительно. Между девушками ходили пугающие истории о неких послушницах, которые нарушили это правило и… исчезли без следа. Конкретно никто пропавших послушниц не знал, но все были уверены в правдивости этих страшилок. Кое-кто даже говорил, что иногда по ночам слышны жуткие звуки, похожие на трубный рев. Ленси скептично относилась к этим рассказам. Считала их местными байками, но пока остерегалась нарушать правила. Она смотрела, слушала и училась. Пока однажды ночью собственными ушами не услышала тот самый пугающий рев. Он ворвался в ее сон отдаленным раскатом грома. Вздрогнув, девушка распахнула глаза и села, прижимая к груди одеяло. Ее сердце колотилось, как сумасшедшее, горячая кровь прилила к щекам. Подчиняясь какой-то неведомой силе, Ленси застыла, вся превратившись в слух. Она впитывала в себя ночную тишину, в ожидании продолжения. И оно не заставило себя ждать. Новый рев прозвучал так далеко, что она едва не спутала его с отдаленным раскатом грома. Но интуиция безошибочно подсказала: это не гром, это дракон. Где-то на восток от Обители в небе парил дракон. Только кто из них? Бессловесный анкр или его разумный собрат? Она должна это узнать! Бросив лихорадочный взгляд на спящую Эмле, Валенсия выбралась из постели. Завернулась поверх ночной сорочки в одеяло и босиком прошлепала к входной двери. Дощатый пол холодил ее ступни, но девушка не обратила на это внимания. Осторожно приоткрыв дверь, она выскользнула на улицу. Ее ноги тут же утонули в мокрой от росы траве, а в нос ударил запах свежести и ночной прохлады. Ночь обступила принцессу со всех сторон. Девушка огляделась. Небо над Обителью было чистым – ни звезд, ни луны – и в то же время оно едва заметно светилось. Этого молочного свечения было достаточно, чтобы Ленси смогла разглядеть предметы на несколько шагов вокруг себя. Принцесса полной грудью вдохнула ночной воздух, да так и застыла с раскрытым ртом. Потому что в небе над восточными башнями показалась темная точка. Дракон! Она не ошиблась! От волнения ладошки девушки тут же вспотели. Она мяла ими края одеяла, которое так и норовило соскользнуть с ее плеч. А глаза с ужасом и восхищением неотрывно следили за точкой в небе. Точка росла, увеличивалась в размерах. Вскоре Ленси уже могла разглядеть мощное, гибкое тело и взмахи огромных кожистых крыльев. Но крылатый незнакомец не просто парил. Он выписывал пируэты, словно танцор, только сценой ему служило бездонное небо! Присмотревшись внимательнее, Валенсия ахнула и невольно отпрянула под укрытие дома. Танцующий дракон оказался очень знакомым. Даже слишком! Если зрение не обмануло, то перед ней был Лежебока – толстый, неповоротливый увалень собственной персоной! И он был не один. На его спине явственно темнела человеческая фигурка, слишком хрупкая, чтобы принадлежать взрослому даргу. Ребенок? Мальчишка? Откуда он здесь? Ленси не успела развить эту мысль. Лежебока вдруг совершил немыслимый кульбит, на мгновение зависнув вверх брюхом и почти поймав зубами собственный хвост. Наездник, кем бы он ни был, теперь болтался вверх тормашками, удерживаясь лишь с помощью ног. Его голова откинулась назад, волосы растрепались, и небесное сияние озарило чистое, почти детское лицо. Сердце Валенсии пропустило удар. Горло сжалось, и воздух застрял на выдохе. Она не ошиблась. Это был мальчик! Лет десяти-двенадцати. Тоненький, как ивовый прут, и такой же гибкий. Он сидел на спине анкра без седла, без стремян, без узды! И одним богам только известно как он вообще там держался! Следующий момент Ленси могла бы причислить к тем, что разделяют жизнь на «до» и «после». Лежебока завершил «колесо», а потом вдруг затрубил и штопором ринулся вниз с высоты птичьего полета. Расширенными глазами Валенсия смотрела, как он становится все ниже и ниже. Как сокращается расстояние между ним и острыми шпилями. И все внутри замирало от ужаса, словно это она сама была там, наверху, на спине анкра. И это она неслась вниз с чудовищной скоростью. Еще пара мгновений – и они оба рухнут на башни! Чувствуя, как мутится сознание, она беспомощно прислонилась к стене за спиной. И в этот момент Лежебока исчез за главной башней Обители. Упал? Разбился? Не помня себя, Ленси рванула на помощь, путаясь в складках одеяла. И тут же остановилась, не успев сделать и шага. Из-за сверкающих шпилей, как камень из пращи, вылетел живой и невредимый Лежебока. Его трубному гласу вторил едва слышимый детский смех. Отчаянный всадник смеялся. Ему было весело. Ленси почувствовала, как ее потрясенный разум накрывает спасительная темнота. Очнувшись, принцесса с удивлением поняла, что ночь подходит к концу. И что все это время она пролежала в сырой траве. Небо над