– А что будет, когда он начнет трубить? – как бы между прочим, поинтересовалась она.
– Нам придется согнать их с Королевой в общий загон. Но если к этому моменту она не будет готова его принять, то задаст ему хорошую трепку! А нам отвечать.
И Тани скуксилась, прикидывая перспективы. Ленси тоже невольно задумалась. Как две хрупкие девушки смогут согнать в один загон двух огромных зубастых драконов? Даже Принцесса – самая миниатюрная из них – была не меньше двух человеческих ростов в холке. А Лежебока с Королевой и того больше!
– Ты сказала, что работала здесь, когда был прошлый Гон, – напомнила Ленси. – Значит, ты уже знаешь, что и как нужно делать.
Но Тани покачала головой:
– Нет. Я тогда с Мариссой из водяниц работала, и мы с ней договорились, что если самка нападет на самца, то она разгонит их потоком воды. Но нас внезапно перевели. Меня – обрабатывать яблони, ее – убирать в храме Заавеля.
– А сюда кого назначили?
– Откуда ж я знаю, – она равнодушно пожала плечами. – Мне никто не докладывал, а я и не спрашивала.
Валенсия поняла, что дальнейшие расспросы просто бессмысленны. Но это не значит, что она не получит ответы на свои вопросы. Как раз наоборот. Если ее в любой момент могут убрать отсюда и поставить на новое место, ей придется использовать свой мизерный шанс снова встретиться с Дином. И даже не потому, что она беспокоится об этих милых зверушках. О, нет, теперь Ленси была уверена, что они в хороших руках, ведь маленький дарг чувствует и знает своих анкров намного лучше, чем любая из обитательниц этого странного междумирья. Но его слова… Они продолжали терзать ее неизвестностью.
«Тот дракон все равно умрет. Который тебе Луннар подарил. Сначала он будет скучать, потом зачахнет и умрет. А может быть, уже умер»…
Она гнала их от себя, запрещала себе думать об этом. Но они возвращались снова и снова, не отпуская ни на секунду. С тех пор, как Ленси прошла посвящение и стала послушницей, она старалась не думать о прошлом. Не вспоминать о Роннаре и том унижении, которое он заставил ее пережить. Ей хотелось забыть этот отрезок времени. Вычеркнуть из памяти вместе с болью, обидой и отчаянием. И днем ей это почти удавалось. С головой погрузившись в работу или учебу, она и в самом деле забывала о нем. Но ночь все меняла. Ночь убирала все наносное, поверхностное, растравляла старую рану. И та ныла, не давая покоя. Ночью Валенсии снились сны. Мутные, жаркие, полные неосознанного томления. Просыпаясь, она не могла вспомнить подробностей, только свои ощущения: близость чужого, мощного тела, прикосновения сильных рук, прикосновения губ, а еще – ощущение невероятной тоски и… зова. Почти каждое утро она просыпалась с уверенностью, что ее кто-то звал. Кто-то очень одинокий и очень несчастный. Был ли это ее несостоявшийся муж? А может, всего лишь игра девичьего воображения? Может, ее подсознание вело с ней злую игру, позволяя принимать желаемое за действительное? Валенсия склонялась ко второму варианту. Но это не помогало избавиться от муторного состояния. А знакомство с Дином только добавило раздрай в мятущуюся душу. Маленький дарг стал камнем преткновения. Он заставил ее задуматься. Заставил волноваться о том, кто вышвырнул ее, как собаку. Ленси кольнуло чувство вины – неприятное, нежданное и совсем не уместное в ее положении. Меньше всего ей хотелось, чтобы чья-то жизнь была на ее совести. Хватит уже того одноглазого дарга в пещере. Она до сих пор вспоминает о нем с содроганием. Что ж, этой ночью она спать не будет. Она поймает маленького засранца, даже если придется войти в клетку с анкром! Прижмет его к стенке и потребует рассказать все, что он знает, об этих «сокровищах» и «альхайрах». А потом уже и решит, что делать дальше. Но ни той ночью, ни следующей ей не суждено было встретиться с Дином. Мальчик словно исчез. Или сознательно не желал с ней встречаться. Валенсия поджидала его ночь за ночью, прячась на чердаке. Приходила туда после полуночи, когда вся Обитель погружалась в крепкий сон, и возвращалась назад перед самым рассветом. Анкры уже не возмущались ее неурочному появлению, и зачастую она засыпала прямо на полу, возле их клеток. Но маленький дарг так ни разу и не появился. Долго это не могло продолжаться. Бессонные ночи начали сказываться на девушке. Она стала невнимательной, на лице появилась печать усталости, веки опухли и покраснели, лицо осунулось. Теперь Ленси едва держалась, чтобы не заснуть на ходу. Особенно, во время занятий с матушкой Имирой. Та обычно пристально следила за малейшим изменением в состоянии девушек, но последнее время перестала уделять им столько внимания. Казалось, Имира и сама была занята чем-то более важным, чем ее ученицы. И все это время Ленси пыталась себя убедить, что совершенно не переживает за Роннара. Что ей вовсе нет дела до его проблем. Но, странное дело, чем больше она себя убеждала в этом, тем меньше верила в собственные слова. А потом в Обители появился новый дракон.