– Хорошо. – Фаэрн поднялся, понимая,что письменного ответа не будет. Ему вновь придется все передавать на словах. – Могу я увидеться с мальчиком?
– Конечно. Он у себя.
Имире не нужно было вставать. Все эти махи руками, странные жесты, невнятное бормотание якобы заклинаний – все это было абсолютно бессмысленным в ее понимании и рассчитанным только на глупцов, ничего не знающих об истинной силе магии. Она даже не шевельнулась, только ресницы немного дрогнули. А воздух перед Фаэрном внезапно озарился ярким свечением, разделяясь на две половинки. Точно острый нож разрезал пространство. Рубиновый невольно отшатнулся, как отшатывался всякий раз, когда перед ним возникал Проход. И всякий раз, шагая за Грань, он не был уверен, что попадет туда, куда надо. Хотя, Ариоссис его ни разу не подвела. Вот и сейчас за светящейся границей пространства, проступали знакомые линии. Небольшая комната с белыми стенами, аскетичная мебель, просторный квадрат окна, в которое льется солнечный свет… И мальчик, лежащий на полу с книгой в руках.
***
Новости жгли ему душу. Крутились на языке, не давая ни минуты покоя. Заставляли пришпоривать инкарда, выжимая из зверя последние силы. Фаэрн спешил с донесением к своему императору и надеялся, что это донесение изменит ход событий. Во двор Ирригена он влетел на взмыленном ящере. Клочья пены вылетали из пасти инкарда вместе с тяжелым, свистящим дыханием. Бросив поводья подбежавшему ньорду, Фаэрн Ли Танарис взбежал по ступеням крыльца. Ему понадобились считанные секунды, чтобы преодолеть все четыре пролета, ведущие на второй этаж, в личные покои Владыки. И еще несколько минут, чтобы отыскать монарха среди пустых и гулких анфилад. Ни в кабинете, ни в оружейном зале, ни в зале для аудиенций Роннара не было. Как не было в спальне и библиотеке. Фаэрн уже начал всерьез беспокоиться, когда наткнулся на мощную фигуру Алмазного, застывшую на открытой галерее. Роннар стоял у самого края, повернувшись спиной к балконной двери. И, заложив руки за спину, смотрел в небо над головой. Фаэрн в один момент охватил взглядом его напряженные плечи, запрокинутую вверх голову и тяжелое, удушающее чувство безнадежности, окружавшее императора. Казалось, Алмазный вот-вот качнется вперед, делая роковой шаг, и его ноги зависнут над краем. Блеснет в лучах заходящего солнца венец из белого золота, раздастся короткий вскрик – и глухой удар расплющит тело о камни мостовой.
Фаэрн мотнул головой, отгоняя видение. И поспешил на балкон.
– Ваше Владычество!
Роннар медленно обернулся. В его взгляде царила такая пустота, что Рубиновый ощутил внутреннюю дрожь. От этого дарга осталась лишь оболочка. Хрупкая физическая оболочка, еще способная выполнять механические действия, заложенные в нее природой и воспитанием. На лице императора ни дрогнул ни один мускул. Он смотрел на Фаэрна и то ли не видел его, то ли не узнавал.
– Ты рано, – произнес он, наконец, медленно размыкая сухие губы. – Я ждал тебя только завтра.
– Я принес вам хорошие новости, мой император, – заговорил Ли Танарис, спеша выплеснуть все, что раздирало его изнутри.
– Как мальчик? – голос Владыки был таким же мертвым, как и его взгляд.
– С ним все в порядке. Пока. Ариоссис дала отсрочку до третьей луны, чтобы мы успели подготовить безопасное место.
– Старая ведьма.
В устах правителя это звучало не как оскорбление, а как констатация факта.
– Но это не все, что я там узнал…
Роннар оборвал его взмахом руки.
– Я устал, – сообщил он, отворачиваясь. – Уходи.
Подчиняясь приказу, Фаэрн машинально подался назад. Но тут же остановился. Нет, он не может уйти. Не может оставить своего друга и сюзерена в таком состоянии. Роннар должен его выслушать! Должен услышать!
– Ваше Владычество, позвольте мне…
– Уходи. – На этот раз в голосе Роннара прозвучала глухая угроза. – Дай мне покой.