Немного поколебавшись, Фаэрн сделал шаг вперед.
– Нет, – произнес он уверенным тоном. – Я не уйду. Ты должен меня выслушать, брат, ради тебя самого, ради всех нас. Твоя…
– Хватит! – голос Владыки сорвался на рык. – Я ничего не желаю слушать. И не могу, – добавил он уже тише. – Я передал Совету Вождей все полномочия. Теперь они решают проблемы Ламаррии.
– Что здесь случилось, пока мня не было? – прошептал Фаэрн немеющими губами.
– Ты отрекся от трона? Зачем?
– У меня не было выхода, – по лицу Роннара скользнула бескровная усмешка.
Встреча с Советом была не очень приятной, особенно, условия, которые выдвинули вожди в обмен на последнюю волю императора. Но сейчас он не хотел думать об этом. Главное, его воля будет исполнена. Ламаррия не откажется от обещаний, данных королю Фабиану.
– Мой дракон умирает, я не могу быть правителем. Не могу перевоплотиться, не могу использовать магию, не могу призвать других драконов. Я глух и слеп, как новорожденный щенок. И нем. Мне остается лишь добровольно отойти в сторону и ждать конец.
– Ты ошибаешься! И сам это знаешь. Тебе всего лишь нужно вернуть альхайру.
– Поздно. Даже если я и найду ее, в чем глубоко сомневаюсь, она не примет меня. Бедная девочка, – Роннар скрипнул зубами, испытывая отвращение к самому себе. – Тиралион был прав. Все это время я думал только о себе. Я собирался использовать принцессу в своих целях. Мне было плевать на ее желания и страхи. Даже когда я понял, что мы неразрывно связаны, я все равно продолжал строить планы, и в этих планах ей была отведена роль молчаливой тени, всегда готовой к услугам. И вот теперь я наказан. Судьба оказалась куда хитрее, чем я. Он бросил на друга тяжелый взгляд изза плеча и тихо добавил: – Уходи. Ты заставляешь меня испытывать чувства, а они доставляют мне только боль.
Сжав зубы, Фаэрн смотрел, как его друг отдаляется. Это ощущалось не только физически, но и на каком-то ментальном уровне. Рискнув, он заставил внутреннего дракона потянуться к нему, надеясь услышать отклик. Но Роннар не преувеличивал, сказав, что его дракон умирает. Алмазный был настолько слаб, что его присутствия даже не ощущалось. Будто его и не существовало вовсе. Возможно, именно это толкнуло Фаэрна вперед.
– А если я скажу, что нашел ее? – проговорил он вполголоса, внимательно наблюдая за реакцией друга. – Если я скажу, что знаю, где она, что я своими глазами видел ее так же, как сейчас вижу тебя. На расстоянии вытянутой руки…
Плечи Роннара дрогнули.
– Ты не можешь быть настолько жесток, – не оборачиваясь, произнес он одними губами. – Это правда. Я всю ночь гнал инкарда, чтобы сказать об этом. Алмазный замер, не в силах поверить в услышанное.
– И… где же она?
– В Обители. Твоя альхайра – послушница Заавеля. Вот почему ты не смог найти ее через Луннар.
Его прервал тихий рев. Ярость, гнев, отчаяние и надежда – все смешалось в этом рокочущем звуке, который зародился в гортани Алмазного. Это был голос не человека, а зверя. Огромного, сильного и свирепого, пробудившегося от глубокой спячки, опасно похожей на смерть. Тело Роннара задрожало, увеличиваясь в размерах. Его черты поплыли, подергиваясь сверкающей дымкой, в которой соединились триллионы алмазных искр. Фаэрн отшатнулся, прикрывая глаза локтем от слепящего света.
– Рангх Всемогущий! – прошептал он, отступая назад. Перед ним разворачивалось зрелище, от которого кровь стыла в жилах. Перед ним пробуждался Дракон. Но на этот раз пробуждение не зависело от желаний человеческой половины. На этот раз процесс перевоплощения был неуправляем, и не было никакой возможности остановить его или повернуть вспять. Вот выступила чешуя, покрывая тело Роннара непробиваемым панцирем от пальцев ног до самой макушки. Вот лопнула ткань, и одежда осыпалась вниз бесполезными тряпками. Вот хрустнули кости, щелкнули, выворачиваясь, суставы. Натянулись мышцы и сухожилия. Изогнулся, удлиняясь, позвоночник, и об пол ударил тяжелый хвост, сбивая мраморные столбики балюстрады как детские кубики. А потом в воздухе с шумом и треском развернулись гигантские крылья. Заходящее солнце отразилось в них кровавыми бликами. Алмазный дракон запрокинул голову к небу и издал громогласный рев. По верхушкам деревьев промчался ветер, прижимая деревья к земле, с крыш посыпалась черепица. Даже тяжелый бронзовый колокол на донжоне отозвался жалобным стоном. В этот момент дарги по всей империи на мгновение оцепенели, бросив свои дела. И каждый дракон мысленно отозвался, приветствуя возвращение повелителя. Не устояв перед мощью ожившей стихии, Фаэрн упал на колени. Его внутренний дракон дрожал от желания вырваться из человеческого тела и присоединиться к Владыке. Но это было бы опасной ошибкой. Алмазный был гоним единственной мыслью и не нуждался в попутчиках. Тяжелый и неповоротливый на вид, он взмахнул крыльями и с поразительной легкостью взмыл в небо. По земле скользнула гигантская тень, направляясь прочь от Сумеречной Гряды. Все еще стоя на коленях, Рубиновый осмелился посмотреть ему вслед. Со стороны комнат послышался топот и лязг оружия, и на балкон ворвались несколько ньордов, держа обнаженные шпаги.