– Климена… – беззвучно выдохнула Валенсия, узнав жену дяди. Вот еще одна виновница всех этих бед!
Женщина вздрогнула, будто что-то услышав, и подняла голову. Ее затуманенный взгляд обвел помещение.
– Кто здесь? – голос прозвучал хрипло и настороженно.
Ленси дрогнула, отступая к стене. Но в следующий миг поняла, что Климена ее не видит. Неслышно ступая по мягкому ковру, принцесса приблизилась к колыбели. Там, в батисте и кружевах лежал толстый розовощекий младенец с алыми щечками. Единственный сын герцога Феликса, его наследник, его отрада. Тот, ради кого он готов был сойти в Преисподнюю, нарушить все клятвы и убить собственного брата. Ленси немного отодвинула край балдахина. Безмятежный вид малыша вызвал у нее новый всплеск гнева. Магия в крови шевельнулась, напоминая о себе, и девушка вцепилась пальцами в край колыбели. Между тем Климена склонилась над колыбелью с другой стороны. Заворковала, поглаживая согнутым указательным пальцем бархатную щечку ребенка:
– Скоро ты станешь королем Этрурии, мой драгоценный. Весь народ преклонит колени перед тобой. В монастырях будут молиться за твое здоровье, ты станешь равным правителям других государств! Я позабочусь о твоем благоденствии. Осталось только нашему папочке уладить небольшую проблему.
За ее спиной дрогнула занавесь, прикрывавшая выход из комнаты. И в детскую стремительным шагом вошел сухопарый мужчина в сером мундире с коричневыми петлицами. На его груди сверкал герб Тилезии, усыпанный алмазами. Напомаженные волосы были уложены изысканной волной, а под тонким орлиным носом серебрились пышные усы. Ленси узнала герцога Феликса. Приложившись губами к руке супруги, он порывисто произнес:
– Вот и все, моя дорогая. Путь свободен.
– Ты сделал это? – голос Климены дрогнул то ли от радости, то ли от напряжения. Феликс поморщился:
– Не сам, конечно. Но можешь быть уверена, я все видел своими глазами. Фабиан мертв, его дочери тоже. Мои люди позаботятся о телах. Официальная версия для народа: старый король и его принцессы добровольно ушли из жизни, не вынеся поражения.
– Ты забыл о Валенсии. Эта девчонка способна доставить нам неприятности.
А Валенсия все это время незримо стояла у них за спиной и чувствовала, как внутри нарастает гнев. Как ненависть захлестывает разум колючими, ледяными порывами. Как ярость поднимается неудержимой волной, угрожая смести остатки самообладания. Они убили ее отца. Убили сестер. Неужели она так и будет стоять, бессильно стискивая кулаки, и ничего не сделает? Разве эти двое не заслуживают самого жестокого наказания? Не помня себя, не замечая странного марева, охватившего ее тело, она пересекла расстояние, отделявшее от колыбели. Сначала она покончит с ребенком, чтобы заставить мучиться этих двоих. А потом разберется и с ними. Кожа принцессы покрылась мурашками, волосы на затылке поднялись дыбом, и все ее существо наполнило почти осязаемое напряжение, только и ждущее, когда ему дадут выход. Оно вспыхнуло крошечными огоньками. Огоньки зарождались где-то в центре груди, разлетались к плечам и оттуда стекали к ладоням, концентрируясь в ослепительнобелый шар. Этот шар становился все больше с каждым вдохом, с каждым ударом сердца. И в его глубине вспыхивали голубые разряды. Ничего не подозревая, герцог рывком ослабил шейный платок и рухнул в глубокое кресло рядом с колыбелью. Он вытянул длинные ноги, скрестив их в лодыжках, и произнес: