Летом после второго курса это бодрило меня. Я считала Сашика только ошибкой - пусть фатальной, но ошибкой. Ошибкой Кости. Он должен был быть не с ним, а со мной. Я думала, что, кабы не Саша, наш спорный роман мог тянуться еще долго и сладко… Быть может, всю жизнь. Если честно, я ненавидела Сашика.
Как и он меня.
- Я так рад, что ты приехала! - подскочив, Сашик ткнулся губами в мои губы, раздвинул их языком. Наши приветствия смахивали на неоконченный половой акт - в процессе поцелуя Сашик ставил меня на мостик, лез под блузку, под юбку.
Когда-то эта игра, как и наше танго-стриптиз, помогала нам принять друг друга. Всерьез помогала. Я могла перечислить десяток актерских пар, поженившихся лишь потому, что им довелось гениально сыграть любовь на сцене. В процессе игры они вживались в роль так, что шли в ЗАГС.
Мы с Сашиком не были неприятны друг другу физически. В каком-то смысле мы стали ближе, чем родственники, - ближе, чем с Костей.
- Нет, здорово, что ты приехала. - Сашик отлип от меня. Роль сменилась - стала трагической. - Мы с Костей поссорились!
- Прости, это я виновата, - покаялась я.
Я сосватала Сашика в программу «Тайное - явно».
Он хватался за любую возможность явиться на экране, и, желая подсластить ему самомнение, я не подумала, что это явление вряд ли понравится Косте - Саша, на полном серьезе рассказывающий, как его такса общается с привиденьем соседа, умершего в прошлом году. В отличие от нас с Сашиком, Костя не верил в привидения, паранормальные способности такс и насущную потребность артистов звездить хоть как-то.
- Мы поссорились из-за тебя! - сказал Сашик с упреком: «Ты всю жизнь портишь мне жизнь!»
- Я же сказала «прости»…
- Из-за тебя и Андрея.
- Не из-за телесюжета?
- Это вчера. - «Вчера» Сашу уже не интересовало.
Он жил сегодняшним днем, проживая каждое мгновенье кишками, не веря ни в «после», ни в «до». Мгновенье назад он любил меня. Теперь - опять ненавидел. Он был рожден актером.
- Мы поссорились утром.
- А можно подробнее? - Я мысленно достала дневник, готовясь конспектировать каждое слово.
- Утром Яныч начал стучать к тебе в дверь. А я сказал: «Да оставь ты ее в покое. Может, у них любовь!»
Если утром он сказал это так, ясно, отчего Янис вскипел. Сашик произнес реплику раздора, выпятив грудь, расставив руки. Король Лир, намеревающийся прижать к груди меня - свою бедную дочь Корделию!
В эту секунду он был защитником моей любви. И ее же жертвой.
- Ау, масик мой! Ну какая любовь? - пожурила его я с улыбкой всепонимающей матери.
Мать и ребенок - наши давнишние роли. Я не видела смысла менять репертуар.
- Не знаю. - Сашик стал маленьким мальчиком, чья нежно любимая мать мешает ему играть в пасочки, вместо того чтоб пойти и подыскать себе, в конце концов, мужика. - Хоть какая-то! Ну должна ж ты быть с кем-нибудь счастлива.
С кем угодно - только не с Костей. Саша и не скрывал свой подтекст.
- Должно ж у вас это когда-то закончиться!
- Все закончилось, Сашик. Давно. Мы просто друзья.
- Ты так думаешь? - Он обрадовался как ребенок. И расстроился как ребенок. - Нет, Яныч сказал, что я радуюсь по-свински, потому что ревную его к тебе. И мне наплевать, что Андрей опоздает на самолет. И Андрей тебе не подходит…
- И скажи, что он был неправ, - ухмыльнулась я. - Была б твоя воля, ты б сбагрил меня и черту!
Сашик насупился. Передумал. Улыбнулся. Кивнул.
Если б на моем месте сидел Костя, мой масик отпирался б до последнего. Но, как и с Ариной, мы с ним легко принимали несовершенства друг друга. В нашем случае было просто бессмысленно лгать и пытаться быть лучше, чем есть, - ненавидеть друг друга еще больше мы б все равно не смогли.
- Может, и прав, - вздохнул Сашик. - Но, по-моему, ты не должна его слушаться.
- С чего я должна его слушаться?
- Ты всегда его слушаешь.
- Неправда.
- Да ладно… Всегда. Мы ж любим его. Нашего Котика.
- Мы не любим. Ты любишь. Я - не люблю.
- Да ладно… Если бы вы не любили друг друга, ты б давно была замужем.
- Я была замужем. Забыл? Я не создана для семейной жизни.
- Когда ты жила с нами, ты так не считала! - сказал Сашик резко, с затаенной обидой - прищемленной, как палец, угодивший меж двух дверей.
Сказал так, что мне захотелось подуть на его обиженный палец.
- Саша, когда это было?
- Это было, - сказал он упрямо.
И в чем, в чем, а в этом он был прав.
Между двумя самоубийствами «от несчастной любви»… я была счастлива. Я опять победила!