- Так что, гуляем? - спросил Доброхотов. - Может, всех позовем?
- Зови всех, - щедро махнула рукой я. - Арину, Сашика, Яниса. Звони им, скажи, что у Оли сегодня Новый год!
- И Женя здесь… - Доброхотов изучал свой телефон. - Сообщенье мне кинул. Позвоню. Может, он Андрея нашел.
Оля не отреагировала на мертвое имя. Теперь она улыбалась во всю ширину лица. Блестящие иллюзии уже висели на ветках. И, собравшись во круг, мы ощутим иллюзию Нового года. Иллюзию дружбы. Иллюзию яркой, веселой, праздничной жизни. И неважно, что со стороны мы будем похожи на персонажей пьесы абсурда.
Реально лишь то, во что ты веришь. Сколько вещей существует лишь в нашем сознании: любовь, праздники, принципы, правила, горе, радость, безысходность и даже ты сам - только коллекция твоих же иллюзий о себе.
- Ян и Сашик едут, - оповестил Доброхотов. - Они помирились…
…и пребывают в иллюзии, что так будет всегда. Их любовь вечна. Сашик станет идеальным. Костя - таким, как в первые недели любви. И неважно, что вечером они снова поссорятся.
- Арина едет, - Доброхотов издал самодовольный звук.
Звонок Доброхотова станет началом нового акта Арининой пьесы - о его любви к ней и Олиной ревности. И неважно, что завтра он уедет и забудет о ней. Забудет всех нас, и больше никогда не вернется сюда на гастроли.
- Слышишь, Саня? - заговорщицки подмигнул Доброхотов. - Женя согласился приехать, только когда я сказал, что это ты позвала. Два раза переспросил меня…
- Я тоже заметила. Он относится к тебе как-то странно, - поддакнула Оля.
И неважно, что Женя не выносит меня! Разве это помеха новорожденной иллюзии его любви ко мне?
Я достала из кармана сигарету и закурила, чтоб скрасить ожидание иллюзией действия.
«Хороший парень» приедет, и я скажу ему, что его надежды - не иллюзорны. Я отведу его в ванную и назову имя убийцы. После иллюзорных «двенадцати ночи» я предложу перебраться ко мне. Я попрошу Костю посмотреть, не осталось ли воды в холодильнике… А потом Янис скажет ментам, что Оля позавидовала Андрею. И Сашик - он всегда говорит то же, что Костя. И Арина скажет - охотно! И Женя скажет: Оля была так пьяна, что перестала себя контролировать. И Доброхотов скажет, наверное. И даже Игнатий Сирень скажет мне…
«Нет, лучше ты мне скажи, - не сдал позиций Игнатий, - зачем героиня сама рассказала тебе о конфликте с Андреем?»
«Потому что она не могла его скрыть. Все и так знали это…»
«Все знали не это! Все знали, что Андрей остался с тобой. Все козыри, которыми ты собираешься бить ее, она сдала тебе в руки сама. Как ты намерена объяснить это? Шоком? Неосознанным желаньем получить по заслугам. Глупостью?»
Абсолютною глупостью… Все, кроме Риты, покидали мой дом в уверенности: Андрей Фирстов остался со мной - живой и здоровый. Даже если бы я набрала «02» сразу - пребывание в моем холодильнике помешало б ментам определить время смерти. Гости ушли, и я убила его! Ни свидетельство Риты, ни то, что Костя, Сашик и Оля видели Фирстова после того, как он сказал Жене: «Я пойду к ней» - не обеляли меня.
«Он все время стучал к тебе… Я пошла на балкон, а он опять к тебе побежал».
Андрей выказал свое намерение чересчур однозначно. И никто, никто, кроме меня, не мог подтвердить, что я была в спальне одна, и, при всем желании, не могла слышать стука - после четырех таблеток я не услышала б и ядерного взрыва на соседней улице. А люди редко меняют свое убеждение, особенно, если оно совпадает с всеобщим, а в противовес их иллюзии ты можешь предложить лишь хлипкое честное слово.
«Передай своей подруге, что она сука!… Женя Олю полночи утешал», - сказал Костя. Он жил, руководствуясь прямолинейными должен-должна. Оля не должна была завидовать и не страдала от зависти. Она страдала оттого, отчего должна была - из-за Арины и Доброхотова. Именно это Костя сказал бы ментам. И Сашик поддакнул бы. И Ари-
на подтвердила бы - Оля страдала оттого, что она, Арина, лучше. И Женя считал так: «Доброхотов ведь с Олей… Оля расстроилась». А Андрей не сказал бы уже ничего. Озвучить истинную причину расстройства мог главный продюсер канала Шалевич.
Но кто б его спрашивал? Зачем моему менту копать так глубоко, если вот она я - на поверхности? И, уходя от меня, Оля-убийца знала об этом. Заподозрят меня - не ее! Она - знала. А я не знала, как оправдаться, пока убийца сама не подсунула мне оправдание… как полная дура.