И режиссер сделал героиню полною дурой, не придумав как объяснить ее поступки иначе? Из чего следует, что он не слишком хороший режиссер. Или я просто плохой театральный критик, зря возомнивший, что смогу отыскать убийцу Андрея, руководствуясь одной верной теорией драмы.
Я вышла на лестничную площадку, поднялась на пролет и достала листок с телефоном Игнатия. Но не набрала… Сжала бумагу в кулаке.
Я слышала, как кто-то звонит в Олину дверь, как щелкнул замок, как Оля крикнула им: «С Новым годом!»
Мое предпоследнее действие выстроилось почти целиком.
1. Я иду спать.2. Андрей провожает Инну. Вернувшись, беседует с Костей, и тот отдает ему таблетку.3. Арина прячет ее. Андрей перерывает кухню, но не находит.4. Оля предлагает ему напиться, и, пока остальные играют в «крокодила», изображая жестами птиц и зверей, «электрификацию» и «сперматозоид», оба надираются так, что Андрей летит с табурета.5. Олю тошнит, она идет на балкон. Андрей идет и стучится ко мне…6. Просмотр телесюжета. Ссора Кости и Сашика. Доброхотов и Женя сбегают за пивом. Оля пытается прийти в себя на балконе. Арина и Рита сидят в гостиной… Андрея среди них уже нет.
Никто не убивал его. Он просто пошел, постучал ко мне, не достучался и… полез в холодильник.
Бог мой!
Я вдруг поняла. Поняла все так ясно, что мне стало страшно. Страшно и холодно. Холодно и страшно. Как тогда, летом после второго курса, когда я металась по пустой квартире в поисках пятого угла, спасаясь от желания тихо пилить свои злополучные вены.
Театр абсурда! Конечно же. Как еще окрестить жизнь людей, каждый из которых живет в своем жанре, не замечая другого?
Я выдавила номер Кости.
- Куда ты пропала, Любовь моя? Мы у Оли… Сашик привез конфетти и хлопушки…
- Янис, вы же позавчера играли не в «крокодила», а в «фанты»?
- Ну да… - Он засмеялся. - Мы все оборжались. Доброхотов не рассказывал? Ему выпал фант проползти по-пластунски по всем шкафам твоей «стенки» и вытереть пыль собой. Сашик выскакивал голым на балкон и кричал: «Неужели в городе нет мужчины, который жаждет моей любви?!»
- Андрей тоже играл?
- Он не хотел, упирался… Рита к нему прицепилась: «Давай, давай». Она любит помыкать им как жена.
- И Андрею выпал фант залезть в холодильник?
- Да. А что?
- Ничего, - сказала я, помолчав. - Он так и остался там. Он в моем холодильнике. Я только что открыла…
- Только что?
- Я пошла домой за серпантином… Ты ж знаешь, я редко открываю его.
- Да…
- Андрей мертв.
Я слышала, что Костя не может поверить. В это и невозможно было поверить. Он постучал ко мне. А потом…
Потом Рита сказала: «Давай, давай».
«Андрей не хотел, упирался…»
Кто убил его? Рита? Ради короткой иллюзии: я - жена.
Андрей пошел к холодильнику, открыл дверь и увидел мой тюбик. Быть может, он заглянул в него рефлекторно - он только что перерыл всю кухню. Заглянул и увидел пропажу, припрятанную Ариной среди моих таблеток. И все же он перепутал их… Он принял мое лекарство. Он был очень пьян. Он был пьян и принял его. Этого нельзя было делать! Это мертвый сон - беспробудный, из него трудно выбраться. Он так и не выбрался.
Кто убил его? Костя - пожертвовавший другу порцию иллюзорного счастья? Арина, из маленькой бабьей мести - занозистой иллюзии превосходства, спрятавшая ее от него? Оля - напоившая его, надеясь, что спьяну Андрей отдаст ей ее иллюзорную «настоящую» жизнь. Я - хранившая в холодильнике лекарство, которое продают лишь по рецептам, - из глупой привычки кончать с собой? Из обезумевшей веры в Смерть… Или Доброхотов, ради иллюзии «Я же лучше!» завалившийся на колени к девице, в которую - он же верил в это! - влюблен его друг, и таким образом сорвавший объяснение.
Если б наш разговор состоялся, Андрей был бы ночью со мной…
«Он был бы жив, если б остался с тобой!» - сказал Женя.
А может, его убил Женя - лучший друг Женя, отмахнувшийся от Костиного беспокойства («Остынь, поверь мне, он там») так же, как отмахивался от беспокойства Андрея обо мне, от меня и от самого Андрея, предпочитая ему иллюзию о друге?
«Если бы я спохватился раньше…»
Андрея еще можно было спасти!
Или его убил Сашик, закричавший: «Если еще раз вспомнишь о ней, я уйду»? Лишь потому, что после перемирия Костя всегда был «таким, как раньше», и Саша не хотел отдавать краткий миг иллюзорный любви - ни мне, ни Андрею…