Леон гордо выпятил грудь и поманил одного из гвардейцев. Тот побледнел, подошел ближе и встал перед ним, вытянувшись в струнку. Его била мелкая нервная дрожь. Странная реакция. Леон решил обязательно запомнить молодчика.
- Вы, - Леон высокомерно взмахнул платочком. – Приказываю вам найти госпожу Луизу и доставить ее родителям в целости и сохранности. Исполняйте.
Гвардеец отдал честь и зашагал в сторону ворот.
- Благодарю, господин губернатор. Надеюсь, вы позволите мне наказать виновников лично, - процедил сквозь зубы господин Мойа.
Леон понял, что легкомысленный и глупый Алекс господина Мойю окончательно вывел из себя. Бедный отец беглянки еле сдерживался, чтобы не вызвериться на ком-нибудь.
- Да, да. Вы в своем праве, но для начала мы должны их судить, - Леон важно выставил перед собой указательный палец.
У господина Мойи дернулся глаз, он рассеянно похлопал свою рыдающую жену по спине. Этот человек прекрасно понимал, что его дочь навсегда утратила девичью честь. Леону даже стало жаль его.
– Губернатор, вы, наверное, устали с дороги. Позвольте разместить вас в доме. Марта, проводи гостя в его комнаты, - сказал он, надеясь, избавиться от докучливого глупца.
- Вы правы, я очень устал. Не беспокойтесь, ваша дочь скоро найдется. Ведите меня, Марта.
Служанка обхватила себя руками и быстро пошла вперед, показывая дорогу Леону. Юбка на полной фигуре нервно качалась из стороны в сторону.
Она открыла гостю дверь и отступила, приглашая его пройти в новые апартаменты. Леон зашел, привередливо оглядываясь по сторонам. Потрогал скатерть на столе и помахал пальцами, словно пытался стряхнуть с них несуществующую пыль.
4.3
- Хм… Здесь можно жить, - сказал он капризно. - Принесите мне завтрак, Марта. Так ведь вас, кажется, зовут? Я так понимаю, что господин Мойа мог и забыть о законах гостеприимства. Да… и еще приготовьте мне купальную. Воду можно не греть.
Служанка скорчила крайне неодобрительную и осуждающую мину, но больше свое отношение к нему никак не выразила. Ее явно возмутили черствость и эгоизм нового губернатора. Леон таким не был, но Алекс… Кузен всегда думал только о своем комфорте. По-другому здесь вести себя нельзя.
- Как скажете, господин губернатор, - сказала она, слегка присела в поклоне и вышла.
Леон встал у окна, оно выходило во двор, похожий на колодец. Внизу сновали слуги и гвардейцы. Иногда в глубине дома раздавались разъярённые крики несчастного отца юной и глупой Луизы.
- Я найду ее и отправлю в монастырь!
- А если ее все-таки похитили и убили? – всхлипывала госпожа Мойа. – Моя дочь! – убивалась она. – Моя единственная дочь! Я чувствую, с ней приключилось несчастье. Бо-ги!
Тем временем Леон, который успел проникнуться родительским горем, получил свой завтрак. Марта поспешно расставляла приборы на круглом столе.
Он делал вид, что еда – единственное, что его сейчас волнует, но даже не чувствовал ее вкуса. Общая нервозность передалась и ему.
- Скажите, Марта, вы не знаете, что было написано в записке несчастной госпожи Луизы? – спросил он, присаживаясь поудобнее
Марта на него недоуменно посмотрела. Рука ее, подливавшая кофе в маленькую чашку, зависла, и напиток слегка перелился из краев.
- Записки? Молодая госпожа не оставляла никаких записок, - честно глядя в глаза новому губернатору, соврала служанка.
-О! Значит, мне показалось, - сказал он, начиная утверждаться в правильности своей догадки о побеге. - У твоего хозяина страшные враги. Похитить его дочь в доме, который полон народа и охраны… Эти злодеи так же легко могут пробраться и ко мне в спальню! – Леон схватился за сердце и трясущейся рукой поднес к губам переполненную чашку, расплескав по дороге половину кофе.
Служанка тяжело вздохнула, возвела глаза к потолку, зашептав молитву. Видно, просила своих богов даровать ей сил и терпения.
- У моего хозяина нет врагов. Он очень порядочный человек, - сказала она твердо и с пылом. – Простите, но у меня много дел. Если вам больше ничего не нужно, то я пойду.
- Да, конечно, идите. Я спущусь чуть позже.
- Лучше бы ты сидел на месте и не мешал хозяину искать дочь, - тихо поворчала служанка, выйдя за дверь.
После завтрака Леон на правах губернатора путался у всех под ногами и заодно самостоятельно пытался разобраться, по чьей вине пропала дочь господина Мойи. Первым делом он решил заняться тем молодцом-гвардейцем, который явно что-то знал, а, может быть, и не только знал. Не нашел его ни во дворе, ни в доме, ни в его окрестностях.