Так прошло время обеда. Вечерело. Леон услышал, как к дому подъезжает несколько всадников. Шелестели колеса кареты по гравию.
Господин Мойа стремительно вышел во двор. Вслед за ним и его жена. Один из всадников вез перекинутое через круп лошади тело. Сердце Леона сжалось от сочувствия, когда он услышал тихий протяжный стон госпожи Мойи.
Потом он заметил, что тело связано толстой бечевкой так, как обычно, связывают особо буйных и опасных преступников. Он оглядел и новоприбывших гвардейцев. У одного подбит глаз, и начал наливаться черный синяк. У второго оторван рукав. Третий хромает.
Девушку стащили в лошади. Она пришла в себя, проморгалась и дождалась, когда мать, подбежавшая к ней, снимет с нее путы.
В грязном платье, с растрепанными темными волосами, висящими вокруг чумазого лица, госпожа Луиза выглядела более дикой, чем те люди из трущоб, которых Леон видел утром во время поездки. Она мало походила на дочь богатого и уважаемого человека.
Луиза обвела присутствующих неприветливым и немного затравленным взглядом. Она сверкала глазами как хищная кошка. Её поймали, но это вовсе не значило, что она не будет драться до последнего.
По холеному облику Леона она прошлась с особенным презрением. Осуждающе закатила глаза к небу и тяжело вздохнула.
Дикарка где-то потеряла обувь, на груди запеклась кровь, но вид у неё был не жалким, а вызывающе воинственным. Леону она даже понравилась.
- Господин Мойа, ваша дочь, к сожалению, сошла с ума, - сказал капитан гвардии.
Тут Луиза кинулась на него, пытаясь отстоять честь своего рассудка. Леон впервые слышал, чтобы девушка из приличной семьи так бранилась.
- Я сомневаюсь, что я ваша дочь, - сказала она господину Мойе, который, казалось, вот-вот потеряет остатки самообладания. - Вам придётся доказать, что это так.
Дикая Луиза выставила вперёд босую ступню, скрестила руки и приняла крайне решительный и неприступный вид. Леон скрыл усмешку за платком, прижав его ко рту. Это будет даже забавнее, чем искать того, кто совратил молодую госпожу.
Теперь интересное другое: кто свел ее с ума и как это вообще произошло?
- Марта! – господин Мойа нервно позвал служанку. – Отведи ее в комнаты.
Леон весело посмотрел на смуглую и ошарашенную Марту. Бедной служанке сегодня предстоит вытерпеть общество еще одного «сумасшедшего» человека.
- Губернатор Агилар, позвольте пригласить вас на наш семейный ужин, - сказал господин Мойа. – Я поговорю с дочерью, надеюсь, она отдохнет и станет так же приветлива, как всегда, была. А еще надо вызвать доктора. Пусть осмотрит ее.
Господин Мойа откланялся и пошел в сторону ворот устало ссутулившись.
Глава 5.
Я пыталась дождаться ужина как истинная леди, без напоминаний о том, что меня не кормили, но мой желудок не был настолько хорошо воспитан и урчал на всю комнату. Марта, посадившая меня за шитье, бестактно поднимала на меня глаза каждый раз, когда раздавался громкий протестующий против голода перекатывающийся звук. Я сидела с каменным лицом, словно не во мне поселился рычащий монстр, требующий еду, и орудовала иглой.
Вышивку я любила, но не была искусной мастерицей. Знала несколько техник, и на этом все мои умения заканчивались.
Кстати, хорошее занятие после приключений. Медитативное. Иголка вверх, иголка вниз. Рисунок проявляется медленно. В голове от монотонного занятия прояснялись мысли. Я спокойно решала рассказать, что Луиза мертва, или нет? Не посчитают ли меня сумасшедшей? Да и как такую новость преподнести перепуганным родителям? Как все сложно.
Останавливалась, чтобы полюбоваться лепесточком, который моими стараниями вышел очень красивым. Тяжело вздохнула и подумала о Кате. Где она? Завела ли котика? Ее задача осложняется лишь аллергией. Можно подкармливать дворового замухрышку, дать ему кличку и назвать своим. Не обязательно его в дом тащить. Хоть бы она скорее вернулась домой.
Эх! На голодный желудок меня посещали лишь грустные мысли, но вышивание все-таки приносило умиротворение. Теперь я знала, чем себя занять в свободные от поисков моего ненаглядного мачо часы.
Марта пару раз отлучалась, но всегда оставляла за мной пригляд. Не доверяли мне, конечно, очень, но хотелось хоть немного свободы. Под пристальным надзором особо не расслабишься, а хотелось бы.
Когда стемнело, пришла служанка. Шепнула что-то на ухо Марте и удалилась.