- Пойдемте, - сказала Марта.
Я в надежде на то, что мы идем на ужин, торжественно воткнула иголку в шитье и резво вскочила.
- Благонравные девушки двигаются изящно, - сказала Марта, смерив меня строгим взглядом.
Я тут же приняла самую смиренную позу.
Терраса, по которой мы шли, были залита лунным светом. Повсюду росли цветы. Я не удержалась и сорвала один и всю оставшуюся дорогу с наслаждением вдыхала сладковатый аромат.
Марта распахнула передо мной дверь. Я с нетерпением вошла и разочаровалась. Это была явно не столовая.
Я очутилась в комнате, походившей на маленькую гостиную.
- Пройдите в спальню, - шепнула Марта.
В ее голосе мне почудилась грусть.
- Куда? - переспросила я.
- В спальню вашей матушки, - начала злиться служанка.
Она явно думала, что я придуриваюсь. Мне не хотелось ее злить, но я не знала, в которую из трех дверей заходить, поэтому терпеливо ждала подсказки.
- Налево! – прошипела Марта. – И прошу вас, хоть раз в жизни вспомнить о том, что у вашей матушки хрупкое здоровье.
Меня кольнула совесть, несмотря на то что эту женщину едва знаю и лично никаких нервных потрясений родительнице Луизы не устраивала.
Спальня освещалась луной и несколькими зажженными свечами. Женщина полулежала-полусидела на кровати. Она была очень бледна и явно обессилена. Эх, Луиза, что же ты маму свою так не жалела.
Я вспомнила нашу с Катей мамочку. Хоть и злилась на нее, на ее бесхарактерность, но никогда бы не смогла причинить ей такую боль. Нет ничего на свете ценнее родных и любящих людей.
- Мама, - шепнула я, потому что голос отказал мне в этот момент.
Она услышала меня и протянула руку. Это движение настолько тяжело ей далось, словно к запястью была привязана гиря.
- Луиза, подойди ко мне.
Я приблизилась, присела на кровать и взяла ее за ледяную ладонь. По щеке женщины, отражая лунный свет, скатилась слеза.
- Как хорошо, что ты дома, - сказала она.
Я промолчала. Ума не приложу, как поступить в такой непростой ситуации. Больше не хотелось быть честной и утверждать, что Луиза мертва, но притворяться ее дочерью цинично.
- Это тебе, - сказала я и положила на прикроватную тумбочку цветок, который сорвала.
Совесть молчать не хотела, и я остро ощутила себя вруньей. Цветок стал символом лжи. Однако женщина счастливо мне улыбнулась.
- Спасибо. Не бойся. Отец не отправит тебя монастырь. Луиза, он очень любит тебя.
Я напряглась. Женщина это заметила и тихонько погладила меня по руке. В монастырь?! Как я найду жизнеспасительную любовь в компании монахинь?
- Луиза, он очень любит тебя. Мы что-нибудь придумаем, чтобы восстановить твое честное имя.
Она говорила это таким тоном, словно сама не верила, что такое возможно.
Я сначала не очень прониклась проблемой, но затем меня осенило. Мой новый "отец", естественно, не поверит, что его дочь мертва. Если буду настаивать, мне определят в какую-нибудь лечебницу. Это первое.
Второе. Он, уверенный в том, что его милая дочь лишилась чести, вполне захочет спасти свое доброе имя, упрятав меня на неопределенный срок в монастырь. Там точно нет мужчины моей мечты.
Третье. Если я вдруг останусь на попечении родителей, буду выходить в свет и найду своего человека среди местных жителей, то он сам вряд ли захочет связывать свою судьбу с порочной девицей.
И последнее. Если все-таки мне повезет и все сложится, то что получается? Мне придется его полюбить, а потом бросить? Несправедливо по отношению к нему. Боже! Моя голова лопнет сейчас, пытаясь решить эту задачу.
В животе опять заурчало. Организм вновь напомнил, что война войной, а обед должен быть по расписанию.
- Ты голодна? – встрепенулась женщина.
- Немного, но это может подождать, - сказала я.
В комнату вошли мой "отец" и пожилой господин с лихими усами и маленькой бородкой. Наверное, это мода здесь такая. Хоть бы мой избранник не следовал ей. Слишком уж нелепо это смотрится.
- Госпожа Луиза тоже здесь, - констатировал факт незнакомец. - Хорошо. Я осмотрю и ее.
- И проверьте, моя ли это дочь. Луиза сама просила.
5.2
- И проверьте, моя ли это дочь. Луиза сама просила.
Я занервничала, так не представляла себе, как процедура установления отцовства в этих краях вообще проходит. Тут же заработало воображение, подкидывая варианты развития событий. Вот доктор внимательно смотрит на форму моего носа и разрез глаз, сравнивает с родительскими и выносит вердикт: непохожа! Нет, это маловероятно. Я – копия их дочери.