За дверью слышались шорохи. За новым губернатором решили и ночью приглядывать. Леон подошел к окну. Напротив, располагался балкон. На нем он увидел, госпожу Луизу. Их разделял маленький дворик, но присмотревшись, Леон обнаружил, что она плакала, украдкой вытирая слезы.
Дворик под окнами был пуст. Леон черным пятном скользнул по стене вниз, добрался до столовой. Там уже никого из гостей не было. Быстро побежал в сторону ворот. Слуги, приводившие дом в порядок, Леона не видели и не слышали. Только самые чувствительные замечали краем глаза как мимо них пронеслась зыбкая тень, но оглянувшись они ничего рассмотреть не могли.
Леон натолкнулся на командующего Велеза с сыном у выезда. Доктор Ленар попрощался с хозяином дома и с другими гостями, сел в свой экипаж и уехал.
- Еще раз благодарю вас за спасение моей дочери, - сказал господин Мойя, пожимая руку командующему. – Еще раз прошу вас остаться на ночь.
- Простите, но я откажусь, - вежливо сказал гвардеец, сын Велеза, имя которого Леон так и не узнал.
Командующий Велез хмуро посмотрел на парня. Леону этот взгляд показался многообещающим. Так на них с Алексом в далеком детстве смотрел дядя, когда точно знал, что они провинились. После таких взглядов их обоих обычно секли розгами, не разбираясь кто прав, а кто виноват.
- Не стоит. У вас уже есть гость. Доброй ночи, мой друг.
Командующий по-свойски хлопнул господина Мойю по спине и забрался в свой экипаж. Подождал, пока сын усядется напротив, и приказал:
- Трогай!
Никто из них не заметил Леона, слившегося с темнотой.
- Я считаю, нам надо было принять приглашение и остаться, - тихо проговорил Велез. – Крайне глупо терять такой шанс. Тебе надо сблизиться с Луизой.
- Она умертвие.
Голос гвардейца дрожал от страха.
- Что за чушь? Луиза больна. Возможно, она не проживет и года, но умертвие, - Велез хохотнул. – У тебя разгоралось воображение. Я сказал, что ты должен сделать все, чтобы жениться на ней. Раньше ты не был против.
Леон встрепенулся. Она больна? Он решил узнать об этом подробнее. Дочь господина Мойи показалась ему живее всех живых и здоровее всех здоровых. Правда, ее нрав оставляет желать лучшего, но, Леон не стал кривить душой, в непокорности есть свое очарование. Жгучий темперамент и страсть без преград. Не женщина, а пылающий костер.
- Я ходил к отцу Магнусу… перед ужином.
Вдруг командующий размахнулся и залепил сыну звонкую и злую пощечину. От неожиданности Леон вздрогнул, а парень схватился за лицо.
- Не смей! – прошипел Велез. – Не смей больше обращаться к этому… священнику. Ты впутаешься в дела, которые тебя совершенно не касаются. Понял меня?
- Д-да, но Мойа… его дочь, я не знаю, что мне делать.
- Поэтому побежал на исповедь к нашему врагу?! Что ты мог о ней рассказать? Что пытаешься соблазнить ее и жениться? Так это не грех. Это жизнь. Ты ведь скрасишь ее последние дни. А он… этот священник, ничем тебе помочь не сможет, кроме нелепых советов. Ты думаешь, он верит в то, что несет?
Велез говорил быстро нервно и совершенно не замечал, какую муку испытывает его сын, как он напуган.
- Я ничего ему не рассказал о Луизе. Я молился.
- Держись от церкви подальше.
- Хочу стать священником, - упрямо пробормотал гвардеец и получил еще одну пощечину.
Леон понял, что не в первый раз бедный парень заговаривал об этом с отцом. Стало жаль его. С другой стороны, он подумал о том, что довольно странная мечта для молодого человека спрятаться за саном от прелестей жизни. Неужели отречься от земных удовольствий намного лучше брачных уз с хорошенькой девушкой?
Поняв, что больше ничего интересного не услышит, Леон перешел за пределы пространства и вынырнул уже вне кареты. Обратно он вернулся далеко за полночь. Ворота были закрыты, пришлось во второй раз за ночь перейти на невещественный уровень жизни. На двор, освещенный луной, падала тень от высокого забора. Леон прошелся по ее кромке, и воплотился уже по ту сторону ограды. Переход на этот раз вышел сложнее. Пребывание в нематериальном мире чревато. Леон на заплетающихся ногах дошел до кустов и упал на четвереньки, пытаясь отдышаться. В нос сразу же ударил запах цветов, звуки стали ярче, раньше они слышались невнятно. Словно через вату. Он перевернулся на спину и не мигая смотрел на звезды.
Настало самое спокойное время. Время сна. Дом словно замер. Только несколько стражников утомленно патрулировали окрестности. Их тяжелые шаги периодически слышались за воротами.