Я закатила глаза к потолку и кивнула.
- Хорошо.
Марта взяла в руки гребень, чтобы вновь начала истязать мои волосы. Пришлось терпеть экзекуцию с мыслями о том, что еще немного и я втихомолку побреюсь налысо!
За завтраком я застала только «маму». Вежливо пробормотала: «Доброе утро,» - и уселась за стол. Женщина смотрела на меня влюбленными глазами и тихонько погладила мою ладонь. Совесть в глубинах души болезненно скукожилась. Захотелось отдернуть руку, чтобы прекратить материнскую ласку. Не мне она предназначена. Я сдержалась и даже смогла выдавить неискреннюю улыбку. Какой же я, оказывается, плохой человек! Врунья.
- Ешь, милая, - нежно произнесла женщина. – У тебя очень голодный вид.
Я была рада уткнуться взглядом в маленькую чистую тарелку. Трясущейся рукой положила в нее булочку и начала завтракать. Сначала вообще не понимала, что именно ем, но через несколько минут я вошла во вкус.
Завтрак мне понравился больше ужина. Булочки с медом и маслом, чай из трав сделали начало нового дня более радужным, несмотря на то что больше всего на свете я хотела пойти спать.
Покой мне только снился. Надо сначала разобраться с человеком, который очень хотел стереть Луизу с лица земли. Надо будет при возможности говорить с людьми так, словно я что-то нехорошее о них знаю. Тот, у кого рыльце в пушку обязательно начнет нервничать. А люди в панике становятся импульсивны и могут совершать ошибки.
7.2
После завтрака мы с «матушкой» покрыли головы кружевными накидками, взяли молитвенники и отправились на службу в храм. В руках у меня была маленькая, похожая на тканевый мешочек сумочка, в которой также лежал веер. В такую жару самое то.
Мы ехали на карете, которая подпрыгивала и тряслась. Один раз я себе чуть язык не прокусила. Госпожа Мойа все это время одаривала меня и мою кровоточащую совесть ласковыми взглядами. Она была еще бледна после вчерашних волнений, но счастлива. Наверное, потому что я, то есть Луиза, больше не больна.
Интересно, чем таким неизлечимым она болела? Надо будет узнать. Любая информация о Луизе – это мой путь к спасению.
Городок, который мы проезжали, был довольно приятным и маленьким. Все здания одноэтажные или двухэтажные. Некоторые дома прятались на высокими белокаменными заборами. Я заметила, что тут очень интересная архитектурная мода. Люди здесь оконные рамы, двери и ворота красили в очень яркие цвета, а некоторые камни в кладках домов были резными и поэтому выглядели ажурными. Это смотрелось очень необычно.
Также повсюду на крючках висели горшки с цветами. По краю дороги иногда встречались низенькие раскидистые деревья, дававшие путникам густую, прохладную тень. Почти каждый раз, когда нам такое дерево встречалось, я видела под ним отдыхавших и разморенных людей.
Вообще, климат здесь довольно жаркий. Как говорил знакомый из моего мира во время наших вылазок на реконструкции боев: «От холода, Аня, убежать можно. Во время боя любой человек согреется. Да и дома нас ждет приятный уют и тепло, а вот от жары фиг спрячешься!»
Я сейчас его слова проживала буквально. Хотелось поскорее выполнить свое желание, чтобы вернуться в бодрящий питерский холод. У нас там скоро зима и снег… Благодать!
Иногда нам по дороге встречались люди, которые, не обращая внимания на пекло, тащили что-нибудь на спине. По их чересчур смуглым лицам катились капли пота. Ветхая одежда чуть ли не расползалась на костлявых телах. И взгляд у них был очень обреченный.
Они составляли страшный контраст с роскошными домами вокруг.
- Они, - я решилась заговорить с госпожой Мойа, - рабы?
- Кто? – встрепенулась она.
Эта женщина их не замечала. Привыкла отворачиваться в тот момент, когда хоть один из несчастных проходил мимо. У меня в голове не могло такое отношение уложиться. Это не может быть нормой.
- Вон те люди.
Она поняла, о ком я спрашиваю, и удивленно посмотрела на меня.
- Рабство запрещено законом, детка, несколько лет как. Они свободные люди. Ты и об этом забыла?
Женщина слегка поморщилась. Она словно не одобряла новообретенную свободу, а я поняла, что вдобавок ко всему надо будет разобраться в новейшей истории этого мира.
- Да.
Мы доехали до площади. Карета остановилась, и мы вышли на солнцепек.
На дальнем конце площади виднелся собор. Он, как и все здания, был белым, но в отличие от них словно устремился ввысь. Стрельчатые окна, высокая дверь, колонны, чем-то напоминавшие скрученные в спираль свечи, все вертикальные линии становились тоньше, утекая в безоблачное сине-голубое небо. Эльфийский дворец из любимых фэнтези фильмов.