- Да, - протянула я, - воздам.
Раздался грохот. Скорее всего, хлопнули входные двери. Послышались громкие голоса. Крики.
- Благословляю тебя, дитя. Иди с миром, - торопливо проговорил священник, дверь скрипнула, и я почувствовала, что за тонкой стенкой больше никого нет. Я осталась одна.
- Что происходит? – властно спросил тот же голос, что только что допрашивал меня.
Я тихонько встала и начала подсматривать в одну из многочисленных дырочек на двери. Мне был виден худенький паренек. По черной как сажа спине стекали блестящие капельки пота, перекатываясь через многочисленные шрамы. Его секли много раз. Три полоски явно зажили совсем недавно.
Парень вертелся, выставив перед собой руку, в которой был зажат крохотный ножик. Из курсов по самообороне я знала лишь одно: таким ножом можно поранить, но точно не убить.
Парень что-то выкрикивал, но я ни слова не могла разобрать. Его окружили солдаты, наставив примитивного вида ружья, щерившиеся на несчастного игольчатыми штыками.
7.5
Послышался вкрадчивый голос священника:
- Положи нож, сын мой, и сдавайся.
Я подумала, что это выход. Паренек останется жив. Но мое сердце отстукивало секунды, человек словно загнанный зверь слегка мотал головой, скидывая с себя наваждение, насылаемое служителем храма, который только что точно так же пытался воздействовать на меня, выпытывая самые сокровенные мои тайны. Значит, не только я могу этому сопротивляться.
Я почувствовала вдруг, что в засаду попала родственная душа. Шрамы на его спине отозвались во мне призрачной болью. Он не сдастся и его сейчас убьют. Не знаю, какой закон парень нарушил, но мне его стало безумно жалко. Я мысленно надавала себе пощечины. Этот человек - преступник и его ловят местные служители порядка! Какие могут быть девчачьи сантименты?
А следом за этими интуитивными ощущениями пришло страшное осознание: я стою прямо за этим пареньком за хлипкой дверью. Если эти солдаты выстрелят, то изрешетят нас обоих. Вон как их трясет от нервов и желания поскорее покончить с этим делом. Если они начнут стрелять, то меня тоже изрешетят!
Священник словно умышленно забыл обо мне. Он периодически посматривал на мою дверь. Никак я не могла понять: он специально решил промолчать или это отвлекающий маневр у него такой бестолковый. Я точно знаю, что он никого законников не предупредил о том, что в конфессионале прячется невинная девушка, которая даже на пол лечь не может из-за тесноты. Теперь и я почувствовала себя в западне, совсем как этот парень. Надо срочно выбираться и по возможности тихо отойти в сторону. Пусть профессионалы делают свое дело, а я тихо в уголочке постою.
Осторожно открыла дверь, но прокрасться подальше от преступника не получилось. Едва я высунулась из опасного укрытия, как из глубины храма послышался женский вскрик. Это моя «мать» испугалась за жизнь дочери. Священник перестал бормотать свои заклинания, пытаясь сковать волю врага и усыпить его сознание. Солдаты дружно уставились на меня. Парень переслал тыкать ножиком по сторонам, а просто замер. Он понял, что за спиной у него кто-то есть.
Потом он напрягся и резко растворился в воздухе. Через мгновение в мою шею уткнулся кончик его ножа. Не прошло даже половины суток, как я снова стала девицей в беде. Тяжело вздохнула.
- Отпустите меня или я перережу ей горло, - прошипел юношеский голос мне прямо в ухо.
Подросток, а уже такой хулиган и убийца. А я тебя даже пожалеть успела, ирода. Священник не растерялся и вновь начал уговаривать его сдаться.
- Ты еще можешь заслужить прощение, сын мой.
Голос его в отличие от остальных звуков не раскатывался эхом по сводам храма, хоть и звучал довольно громко. Он мягко просачивался в сознание.
- Заткнись, прислужник дьявола, - довольно четко и немного нервно сказал парень. – Я не поддамся.
Священник посмотрел на меня без особой жалости. Сложил руки в полном смирении на животе, словно резко решил стать простым наблюдателем в разворачивающейся перед его глазами трагедии.
- Ну что ж. На все воля Господа, - подтвердил он мои догадки.
Он возвел карие выцветшие глаза к расписному своду. Ружья солдат, однако, были наставлены на нас уже не так уверенно и злобно. Никто из них не хотел ранить меня, заложницу. Однако подрагивающие пальцы нервно зависли над курками. Надо действовать, пока шальная пуля не поставила крест на моем шансе на выживание.
Я медленно подняла руку к сердцу, имитируя испуг, а потом резко выкрутилась из захвата, перехватила у него нож, взяв худую скользкую от пота руку на болевой прием.