Святой отец неодобрительно посмотрел на меня, но что тут поделаешь? Людям, порой, приходится отчаянно обманывать во имя великой цели. И вообще, я теперь и этого дяденьку в рясе подозреваю в сговоре против моей новой семьи.
- Постойте! – крикнул он, когда мы с Мартой сели в повозку и отъехали на небольшое расстояние, а я как раз собиралась исчезнуть.
Святой отец нес довольно объемный кувшин. Переведя дух, он протянул его Марте.
- Это специально обработанный порошок из флюорита и алмаза. Его надо развести лаком и обвести им все оконные и дверные проемы. Мороки боятся света, а этот порошок сделан как раз из минералов, которые весь день впитывают свет, а ночью его отдают.
- Светятся в темноте?
- Да. Еле заметно, но этого хватит, чтобы обезопасить себя.
- Понятно. Постараюсь до вечера нарисовать защитные полосочки.
Священник тяжко вздохнул и возвел глаза к небу небо.
- Это называется защитный контур. Главное, чтобы в нем не образовалась брешь.
- Я это запомню. У родителей он тоже появится. Не хочу внезапно остаться сиротой.
Марта одобрительно кивнула и забрала у моего нового знакомого кувшин. Ладно, если этот странный порошок сработает, то не буду больше подозревать священника в сговоре с преступниками.
- Да, и еще… Нарисуйте защитный контур и в спальне нового губернатора. Я думаю, он тоже в опасности.
Я скривилась. Вот кому точно не хочу помогать, так этому индюку, то есть губернатору. Но если с ним что-нибудь случится, то меня же совесть замучает!
- Ладно. До заката постараюсь обезопасить и его, - проворчала я и скрестив руки на груди исчезла.
Совершенно не хочется попасться кому-нибудь любопытному и языкастому на глаза.
9.3
Солнце медленно уходило с зенита. Тени стали удлиняться, а жара оставалась такой же невыносимой. Меня опять посетила ностальгия по противной питерской стуже. Эх! Сейчас там морозы, снегопад, гололед. Красота да и только! Главное ноги не сломать.
А тут камни, желтая пыль и кусты, обсыпанные козами. И солнцепек, который уже в печенках сидит.
Ехать молча мне было скучно. Тем более, что мы опять выехали на безлюдную местность, и я смогла без опаски принять человеческий облик. Ностальгия мучила и сопутствующий разговор так и рвался наружу.
- Марта, а ты знаешь, что такое снег? У вас тут вообще зима бывает?
И тут я поняла, что я мастер задавать тупые вопросы. Марта еще не успела открыть рот, а я уже знала каким будет ее отрицательный ответ. Если судить по местным зданиям богачей и лачугам бедных жителей, то вполне можно предположить, что снега здесь никто никогда не видел, потому что дома строятся так, чтобы было прохладно и комнаты проветривались. Непросто так же в моем нынешнем доме все такое мраморное и каменное. А некоторые комнаты так вообще выходят на открытые балконы, которые по совместительству иногда являются коридорами. Что-то я нигде не видела каминов, которые могли бы отапливать дома в холодное время года. Да и печные трубы не торчат из крыш.
Вот, кстати, крыши! Они не двускатные и клюют вниз под небольшим углом. И люди вокруг темнокожие. Даже аристократы немного смуглые. Эх, как говорится, найди десять отличий со своим миром, сделай выводы и угомонись.
Марта же недоуменно на меня посмотрела.
- Снег? – переспросила она. – Я знаю, что на севере есть страны, где вода от холода становится твердой как камень. Однажды, к вашему отцу приезжали знакомые, которые рассказывали эти сказки.
Марта фыркнула, выражая тем самым недоверие. Она явно очень сомневалась в правдивости этих историй, а я грустно вздохнула.
- Я родилась в такой стране. У нас бывает зима. Это когда жара начинает спадать, каждый день становится все холоднее и холоднее, листья опадают с деревьев, идут дожди. А потом с неба начинает медленно падать белый снег. Он похож на птичий пух. Если его поймать в ладонь, то он тает и снова становится водой. И мир вокруг белый и мягкий… и холодный. Знаешь, Марта, я каждую зиму очень жалела, что не родилась в таком месте как ваше, где всегда лето. Я уставала от холода, а теперь очень по нему скучаю.
Я удивилась своему красноречию. Мне хотелось, чтобы Марта смогла себе хоть немного вообразить то, по чему я тоскую. Она немного помолчала, а затем решила просветить меня.